два места, – Марвин остался стоять.
– Тогда иди крутить педали, – огрызнулся я, показывая на бегущих к нам людей.
Марвин подбежал к рикше, но тот отрицательно покачал головой. Пара купюр решило дело, и мы тронулись с места. Китайские преследователи подбежали к нам.
– Дорогая, это твои кавалеры? – специально громко крикнул я. – Смотри, какие настойчивые, сейчас догонят и украдут тебя.
Девицы высунулась, но ее отец отреагировал быстрее. Одним ударом трое отлетели в сторону, еще двое оказались в цепких руках качка. Преследование прекратилось. Я откинулся на спинку сиденья и выдохнул. У Марвина зазвонил телефон, крутя педали, он достал из кармана и одной рукой пытался снять трубку. Я только удивлялся, как у этого рохли все не выпадает из рук. Он бросил пару фраз, убрал трубку в карман и остановился около подъездной дорожки в парк.
– Нужно срочно ехать домой. Нас, кажется, ограбили.
– А кто довезет меня до дома? – девица оторвалась от облизывания мороженого и, сморщив личико, смотрела, как Марвин сажает меня в кресло.
– Дорогая моя, – я взял ее руку в свою и прислонился к ней губами, – если бы была моя воля, я бы целыми днями катал тебя на этом несуразном транспорте.
– Фу, – дернулась она от меня, – извращенка!
Марвин сдержал смешок и покатил мою коляску прочь.
Поднявшись в скрипучем лифте на нужный этаж, Марвин зазвенел ключами, доставая их из кармана, но они и не потребовались. Дверь была приоткрыта, и через щелку видно, что в квартире царит полный кавардак. Толкнув дверь, он отодвинул ногой валяющиеся бумаги и осколки от лампы. Я въехал следом.
Сразу было видно, что это не ограбление. Вещи разбросаны по дому, но совсем не так, как разбрасывают грабители, случайно задев предмет в тесной комнате. Память у меня фотографическая, я прекрасно помню, что где стояло. Например, эта лампа, которая сейчас хрустит под колесами моей коляски, стояла на комоде в противоположном конце комнаты. Бумаги могут разлететься, упав со стола, но совсем не так, чтобы быть разбросанными по всему полу, даже за диваном. Здесь явно что-то искали. И это наводило на не самые радужные мысли.
– Господи, да кому я мог понадобиться! – заломил руки Марвин, собирая с пола разбросанные столовые приборы.
– Вот и я о том же, – ответил за меня голос в голове.
– Что-то я за сегодня подустала, – широко зевнул я. – В уборке помочь ничем не могу, сам понимаешь. Так что пойду, пожалуй, отдохну.
Марвин не обратил на меня внимания, продолжая собирать кухонные приборы. Закрыв дверь в ванную комнату, я включил кран, плюхнулся в ванну и с удовлетворением отметил, насколько я люблю воду.
– Миа, ты здесь?
– Аскер Миарамила, – прозвенел стальной женский голосок в моей голове. – Капрал Лингрен, на данный момент вы ведете дело так, что не только отдаляетесь от объекта поиска, но и находитесь на грани разоблачения.
– Этот старый хрыч рядом с тобой, что ли? Что за тон ты выбираешь?
– Капрал! – рявкнул фельдмаршал так, что пришлось потрясти головой.
– У вас есть регулятор громкости? Я чуть не оглох.
– Это было бы лучшее, что могло случиться с вами! – продолжал брызгать слюной фельдмаршал. – Вы – ходячая катастрофа!
– Если бы была ходячая, было бы гораздо проще, – огрызнулся я, – но вы поставили меня в такие условия, что куда меня повезут, туда и еду.
– По отчетам аскера я вижу, что вы далеко отошли от места поиска. Немедленно вернитесь в ресторан!
– Если вы не будете отвлекать аскера, она сможет мне помочь гораздо быстрее.
Недовольное пыхтение продолжалось около минуты. Я достойно молчал, понимая, что это злит фельдмаршала намного больше, чем мои пререкания.
– Вернетесь, поговорим, капрал.
– Энгрин? – раздался тихий голосок.
– Ушел?
– Да. Взбучку получили все, особенно после того, как стало ясно, что в ресторане находятся три квагга.
– С кваггами давай потом. Что можешь сказать по поводу этого разгрома?
Застрекотали клавиши и еще минуты две я слышал милое сопение.
– Это не квагги. Наша вычислительная машина легко засекла их тройную трансформацию в ресторане, но здесь их следов нет. Судя по единственной камере в доме, никто посторонний после вашего ухода не входил и не выходил, только жильцы.
– То есть наш повар насолил кому-то из соседей?
– Вряд ли. Вам не кажется, что это связано с вашим появлением?
– Во-первых, давай на ты. По крайней мере, когда этого старого индюка нет рядом. Во-вторых, очень даже кажется. Но интересоваться мной могли только недо-повара, либо китаец, но вряд ли он смог быть здесь раньше нас. Больше я никому дорогу не переходил.
– Вы, то есть ты, уже насолил порядочному количеству людей. Взять хотя бы старушку, у которой вы украли кресло.
– Это девчонка, – открестился я. – Пусть на ее злится. Да и смогла бы старушенция, которая из квартиры-то не выходит, взломать дверь и навести здесь такой шухер? Заметила, что все сделано профессионально?
– Заметила.
Пальцы опять забегали по клавиатуре.
– На нее ничего нет, обычная старушка на пенсии, но дальше пенсии системы не могут ничего найти, это странно. Да и вообще она мне не нравится.
– Не глупи, сама видела, она еле по квартире передвигается.
– Кто там? – раздался голос Марвина и звук открываемой двери.
Я выпрыгнул из ванны, обернулся в халат и приоткрыл дверь.
– Что ты здесь делаешь?
– Пап, перестань на меня кричать! – голос Аннет дрожал. – Я пришла сюда не для того, чтобы ты ругался. Я сбежала из дома, и ты должен меня спасти!
– Сбежала?! Это что за выходки?
– Это не выходки! – раздались всхлипы. – Я не вернусь к ним! Никогда! Где Линн? Она меня поймет, она скажет, что я должна остаться!
– Зачем тебе Линн? Пока что я твой отец!
– Ну, что, иди успокаивай дитя, мамочка, – хихикнула Миа.
– Миарамила, – серьзно произнес я, – никогда так не шути.
Открыл дверь и выкатился в комнату. Аннет и Марвин стояли посередине и смотрели друг на друга как непримиримые варкаиды. Те тоже не сводили друг с друга глаз, до тех пор, пока не вцеплялись друг другу в глотки. Только я хотел сказать что-то женское, примиряющее о мире во всем мире, как раздался стук в дверь.
– Наверняка твоя мать пришла орать на меня, что я краду детей.
Марвин резко распахнул дверь, а Аннет забежала мне за спину.
– Не отдавай меня, они увезут меня в другой город.
Я сбросил ее руку со своего плеча, в этот мире прикосновения расцениваются как-то не так, нечего мне быть недопонятым бешеной бывшей Марвина. Но в комнату вошла не мать Аннет. Опираясь на изогнутую клюку, в комнату заковыляла
