использованием нескольких разновидностей издольщины.
Колонизация Филиппин Испанией, ускорив становление феодальных отношений, на первых порах способствовала оживлению филиппинской экономики. Но оно продолжалось недолго. Социальная и экономическая отсталость Испании по сравнению с другими метрополиями сказывалась на состоянии колониального хозяйства. Особенно пагубно на филиппинской экономике отражалась политика торгово-экономической изоляции колонии, при помощи которой Испания в XVII–XVIII вв. пыталась защитить свои колониальные владения от натиска торгового капитала передовых европейских стран.
Все связи Филиппин с внешним миром ограничивались отправкой из Манилы в Акапулько (порт в Мексике) ежегодно двух судов-галионов с грузами азиатских товаров. Манильский порт был закрыт для иностранных торговцев, за исключением китайцев, снабжавших испанцев восточными товарами для загрузки галионов (китайские шелковые и индийские хлопчатобумажные ткани, ювелирные изделия китайской и индийской работы, пряности, китайский фарфор). Галионная торговля являлась одним из главных источников обогащения испанцев. По существующим законам 17 % стоимости реализованных в Мексике товаров поступало в королевскую казну («королевская пошлина»), остальная прибыль шла генерал-губернатору, чиновникам, монахам и коммерсантам, которые пользовались официальным правом загрузки галионов. Однако самые большие доходы приносила контрабандная торговля, в которой участвовали все перечисленные группы колонизаторов. Объемы и стоимость грузов манильских галионов намного превышали установленные законом нормы (соответственно 300 т и 250 тыс. песо). Объем их, как правило, был не менее 1000 т, а ввоз серебра из Мексики исчислялся суммами в 3–4 млн. песо.
Галионная торговля, процветавшая в XVII в., в XVIII в. постепенно приходила в упадок, что было связано с кризисом испанской колониальной империи. Наплыв дешевых товаров из Европы на американские рынки, чему Испания была не в состоянии воспрепятствовать, нанес удар по филиппино-мексиканским торговым связям. Из Акапулько в Манилу регулярно возвращались грузы нераспроданных китайских и индийских тканей, не выдерживавших конкуренции с фабричным английским текстилем.
Испанцы не проявляли заинтересованности в освоении естественных ресурсов архипелага (поэтому, в частности, продукция местного происхождения составляла ничтожную часть грузов, отправляемых на галионах). В отличие от колоний Англии и Голландии, на Филиппинах не развивалось производство экспортных культур, которые пользовались спросом на европейских и американских рынках.
Помимо доходов от галионной торговли государственная казна пополнялась поступлениями от сбора налогов с колонизованного населения. Основу налогообложения составлял единый подушный налог (трибуто), который были обязаны платить все филиппинцы, начиная с 16-летнего возраста. Он был введен в 1581 г. и отменен только в 1884 г. Подсчет его сбора производился по баррио; по этой же системе собирались два других крупных налога, один из которых — санкторум — взимался в пользу церкви.
В целом Филиппины были убыточной колонией, получавшей с конца XVI в. ежегодно денежную субсидию из Мексики для покрытия дефицита в колониальном бюджете. В XVII в. сумма субсидий частично компенсировалась «королевской пошлиной». В XVIII в. из-за упадка галионной торговли размеры этой субсидии намного превышали суммы поступлений от сбора «королевской пошлины».
Представление о Филиппинах как о крайне бедной и отсталой колонии господствовало в европейских колонизаторских кругах. Во многом благодаря данному обстоятельству Испании удавалось в течение XVII–XVIII вв. поддерживать изоляцию архипелага от внешнего мира. Это не означало, что Филиппины вовсе не привлекали внимания молодых торгово-промышленных стран, которые с начала XVII в. приступили к активной экспансионистской политике в бассейне Индийского и западной части Тихого океана. В XVII в. Испания трижды оказывалась перед угрозой потери своей азиатской колонии в результате нападений на архипелаг голландского флота (в 1609, 1616 и 1645 гг.), которые предпринимались в ходе колониальных войн между Голландией и Португалией за господство в Индонезии.
С середины XVIII в., по мере расширения колониальной экспансии Англии в Азии, географическое положение Филиппинского архипелага на подступах к Китаю и у границ голландских владений в Юго-Восточной Азии стало привлекать внимание Английской Ост-Индской компании. Руководители компании в поисках опорных пунктов на путях из Индии (где Англия уже владела рядом территорий) в Китай не исключали захвата Манилы и превращения ее в базу для проникновения на китайский рынок.
Такая возможность представилась англичанам во время Семилетней войны (1756–1763), после того как Испания присоединилась к антианглийскому «семейному пакту» французских, итальянских и испанских Бурбонов, объявив войну Англии. В сентябре 1762 г. английская военно-морская экспедиция, отправленная из Индии, захватила Манилу без всякого сопротивления со стороны испанских властей. Английская оккупация Манилы и окрестных территорий продолжалась два года. По условиям Парижского мирного договора 1763 г., закрепившего победу в Семилетней войне Англии, последняя, отобрав у Испании Флориду, согласилась уйти с Филиппин, что и было сделано в 1764 г.
Таким образом, события 1762–1764 гг. продемонстрировали военно-экономическую слабость Испании, незащищенность ее колоний от внешних вторжений.
Все же военные столкновения на Филиппинах с европейскими соперниками Испании носили эпизодический характер. Но существовал и постоянный традиционный источник напряжения и конфликтов в лице мусульманских султанатов, расположенных на юге Филиппинского архипелага. Территориальные границы испанской колонии включали северные и центральные районы: о-ва Лусон, Бисайские, Северный Минданао. Южные же районы — Центральный и Южный Минданао, архипелаг Сулу, о-ва Палаван, Басилан, Тави-Тави, — населенные исламизированными народами (испанцы собирательно называли их моро, т. е. мавры), сохраняли независимость. Многолетняя борьба филиппинских мусульман против испанцев, начавшаяся с сопротивления европейской агрессии в конце XVI и продолжавшаяся до второй половины XIX в., известна в истории Филиппин как «войны моро».
С обеих сторон борьба велась под лозунгом защиты «истинной веры» (война креста и полумесяца). В противоборстве с испанцами филиппинские султанаты Магинданао и Сулу использовали военно-политическую поддержку соседних мусульманских государств. В ходе «войн моро» ни та ни другая сторона не могла добиться решительного перевеса в свою пользу. Крупные военные кампании развертывались довольно редко. Традиционными были пиратские рейды мусульман в приморские христианизированные районы Бисайев и Южного Лусона, ответные карательные экспедиции испанцев на Минданао и Сулу, захват обеими сторонами пленных и заложников. Военные акции перемежались дипломатическими, завершавшимися заключением непрочных и непродолжительных мирных договоров и соглашений.
Самые значительные по масштабам военные операции на юге Архипелага относились к 30-40-м годам XVII в. Мусульман возглавлял султан Кударат, талантливый военачальник и искусный дипломат, добившийся крупных военных и политических успехов в борьбе с испанцами. Он сумел расширить границы султаната, объединив под своей властью весь остров Минданао, запретил деятельность католических миссионеров на мусульманских территориях и подписал в 1646 г. мирный договор с испанцами, который вплоть до 20-х годов XVIII в. обеспечивал сравнительно спокойную обстановку в пограничных мусульманских и христианских районах Архипелага.
Мир был нарушен с восстановлением испанцами в 1718 г. форта в Замбоанге на Северном Минданао (они покинули эту крепость во время войны с Кударатом), опорной базы для организации экспедиций против моро и католических миссий в южные районы архипелага. Регулярно проводившиеся в 20-60-х годах XVIII в. военные операции моро, старавшихся вытеснить испанцев из Замбоанги, в целом были неудачными. Но
