я бы уже завалилась и не встала.
– Третья дверь от этой, – говорила девушка. – Там лифт, его не видно, если не знать о его существовании.
Я кивнула и снова наклонилась над ее лицом, чтобы вернуть кляп на место.
– Я буду молчать, – обещала она. – Не закрывайте мне рот.
На мгновение я зависла, но не из–за того, что засомневалась, причина была более приземленной, лицо испуганного медика поплыло у меня перед глазами. Как только я сфокусировала взгляд, то тут же вернула тишину на пустынный этаж. Я вышла из палаты и пошла к нужной двери, вошла в комнату и прокружив дважды по помещению, остановилась напротив левой стены, вот он лифт. Я была уверена, что он там, за стеной. Медик не соврала мне, с этой стороны не было ни одной кнопки.
Я стала ждать. Села справа, облокотилась спиной о стену. Голова плыла, меня уносило в зону беспамятства. Я держалась, как могла. Снова прикоснувшись к груди, я поняла, что из шва текла кровь. Она сочилась и марала белоснежное, уже помятое ворованное одеяние.
Меня разбудил тихий звяк, я тут же распахнула веки и стала подниматься, но ноги не слушались и не держали вес тела. Стена начала разъезжаться в разные стороны, и я увидела трех мужчин. Сначала я засмеялась, да так громко, что чуть не оглохла от своего смеха. А потом я зарыдала. Истерично и жутко.
Из лифта вышли оба президента и какой–то незнакомый мне старик.
– Гаррет, – прошипела я, сквозь боль и истерику. Я хотела его предупредить, хотела сказать, что задумал Рихан, но язык не поворачивался.
Я начала скользить по стене и завалилась на пол. Гаррет присел возле меня, помог снова вернуться в сидячее положение. Я чувствовала его присутствие рядом, глаза закрылись, веки отказывались подниматься. Но я слышала. Слышала все, что они говорили:
– Судья, прошу записать в протокол, в каком состоянии президент Рихан держит своих свидетелей. – Это был голос Гаррета. Как же я была рада его слышать.
– За ней присматривал медик, – сказал Рихан.
– Не вижу тут медиков. – Гаррет поднял меня на руки. – Она не будет давать показания в суде. Я ее забираю.
Кажется, услышав эти слова, я сжала рубашку Гаррета в кулак.
– Больно, – еле шевеля губами, прошептала я. – Помоги.
Гаррет прижал меня к себе, и на пару мгновений я получила его способность слышать удары сердца, и сейчас сердце Гаррета колотилось отбойным молотком. Дальше заговорил незнакомый скрипучий голос:
– Вы не имеете права. Она свидетель со стороны президента Рихана и будет давать показания в суде. Вам же разрешено только опросить ее, так же, как вы сделали с Веласом.
– Уважаемый судья, вы все говорите правильно, за исключением одного нюанса.
– Какого? – спросил судья.
– Члены семьи не обязаны свидетельствовать против друг друга.
– Она не твоя семья, – прогремел Рихан. – Она тебе не родственник, это невозможно.
– Не родственник, – подтвердил Гаррет. – Она моя жена. Можете поднять документы из больницы, откуда вы ее выкрали. Там все указано. Но по поводу этого правонарушения мы поговорим потом, когда моя супруга придет в себя.
И Гаррет унес меня, я бы сказала ему спасибо за столь искусный блеф, но после очередного звяка, я уже не могла говорить и даже слышать. Изможденное тело взяло свое и просто отрубилось.
16. Другая реальность
В этот раз я очнулась, не испытывая адской физической боли, но и полного исцеления, к которому, что уж греха таить, я привыкла, тоже не было. Чувствовала себя погано, но куда лучше, чем перед очередной потерей сознания. Я села и, осмотревшись, поняла, что находилась в квартире Гаррета, в комнате, которую он мне выделял ранее, но вот его тут не было. Я посмотрела в сторону ванной комнаты и вспомнила, как нападала на Гаррета, когда он там мылся. Как же это было нелепо и странно. А еще, это было стыдно. Даже сейчас я почувствовала, как покраснела. Отмахнувшись от непрошеных воспоминаний, я осмотрелась более детально, с моего последнего визита кое–что изменилось.
Несколько открытий после пробуждения.
Во– первых, я оказалась переодетой, хотя не помню, как переодевалась. Больничного халата, замазанного кровью, больше не было, как и больничного платья, в котором я очнулась в доме Семьи Основателей. Это Гаррет меня переодел? Или… не знаю. Скорее всего сама, просто этого не помнила. Так ведь?
Во– вторых, пробуждение было иным, не таким, как обычно. Боли практически не было, но, осмотрев себя, я обнаружила шрам между грудей. В этот раз он никуда не пропал, кожа не стала девственно чистой, да и внутри еще оставалось эхо былой агонии. Не знаю, как я выжила. Помню, что, увидев Гаррета, я так растерялась, почувствовала себя маленькой девочкой, была слабой до безумия, хотела на ручки и спрятаться от этого ужасного мира, который изо дня в день пытается меня уничтожить. И нет чтобы пустить мне пулю в лоб, мир терзает меня, постепенно отрезая куски плоти, растаптывая душу и разрушая веру в человечество.
Воспоминания так явно вернули меня туда, что я почувствовала, будто Гаррет коснулся меня сейчас, а не тогда, в тот раз я чуть не потеряла сознание от облегчения. Я была там, в этом аду не одна.
В–третьих, в комнате появилась вешалка с женскими вещами, спасибо, что на этот раз тут была не куча резиновых членов.
Еще меня терзали мысли про слова Гаррета, которые он произнес, перед тем, как я отключилась. Да, в последнее время я отключалась слишком часто, но что поделать, я сделана не из стали. Пора б уже это прекращать, ведь после очередного пробуждения, я оказывалась в новом месте, а как там очутилась, не помнила. Меня таскали с места на место. Я снова потеряла свою жизнь и право выбора.
Я дошла до ванной комнаты, внутри Гаррета не обнаружила, хотя какая–то маленькая и совсем наглая часть меня была бы не против его там увидеть. Скинув с себя легкую уютную пижаму, залезла за перегородку, включила воду и насладилась душем. В квартире Гаррета я чувствовала себя в безопасности настолько, что даже не прислушивалась к
