будем ждать или парламентера или гостей с недобрыми намерениями. А нам нужно спешить. Нас ждут в Темной. Янпольский должен уже был получить мой сюрприз.
До здания милиции они дошли без приключений. Устроились за столом наблюдая как тарелки с пюре и котлетами плывут к ним по воздуху. Повариха из рода бюреров умела, когда хотела удивить гостей.
— И что ты предлагаешь? — покончив с едой спросил Сургут.
— Ничего, для начала отдохнуть и проведать Мейрав. Она что-то совсем лютует. Даже есть отказывается.
Этим и решили заняться. Добравшись тёмными коридорами до палаты Чёрный осторожно постучал. В ответ раздалась гневная тирада на идише. Не надо было быть знатоком языка, чтобы уловить её суть. Но Сургут идиш знал. И сейчас ухмылялся слушая как женщина поносит родню Чёрного до колена самого Моисея и его самого. Когда еврейка наконец выдохлась заговорил он. На идише. Что он говорил никто не понял. Но Мейрав не перебивала.
Мейрав слушала молча, но глаза её вспыхнули. Она медленно поднялась с койки на которой лежала, поправляя покрывало на плечах. В голосе Сургута было что-то, что её разозлило… и одновременно утихомирило.
Она подошла ближе, встала почти вплотную к двери. Затем, резким рывком распахнула её уставившись ему в лицо. Потом, неожиданно для всех, тихо бросила:
— Хоть кто-то здесь понимает, что такое уважение.
Сургут пожал плечами:
— Уважение — это когда тебя не пугают и не жалеют. Я не жалею. Но пугаю.
— А я и не просила меня жалеть, — фыркнула Мейрав. Она опустилась обратно на постель, тяжело выдохнув. — Мне жутко надоело тут торчать. Я хочу выйти. Но этот, — женщина кивнула на Чёрного. — Не пускает.
— Скоро выпущу, — тихо сказал он. — Тебе нужно было окрепнуть, я говорил, ты не пленница. Но отпустить тебя без сил, — мужчина развел руками. — Проще и безболезненнее убить самому.
— А может дать мне решать самой, — буркнула она. — Но нет, ты же тут самый умный. Всё то ты знаешь.
Гекат, стоявший у двери, почесал затылок.
— А ты можно подумать не такая же, а? Ты тоже решила всё за нас, вместе со своим профессором.
Мейрав усмехнулась.
— Я многое переосмыслила мой друг. И да, ты прав. Я тоже этим грешила. Но поняла, что профессор не во всём прав. У меня было много времени на то чтобы думать.
— Это хорошо, — тихо заметил Док. — Значит ты не совсем чёрная в душе. Есть в тебе что-то людское. И как дальше?
— А что дальше? — спросил Сургут. И тут же сам ответил. — Дальше нам стоит разобраться с Янпольским.
— У нас дней пять, может неделя. Потом приедут те кого он ждёт и шанс мы упустим, — сказал Чёрный. — Если мы хотим дойти до Темной, нужно выдвигаться завтра. С рассветом.
Мейрав отвернулась к стене.
— Тогда разбудите. И принесите мне пожрать. Я иду с вами.
Гекат первым вышел из комнаты. За ним остальные, оставив Чёрного последним. Он ещё секунду постоял, глядя на Мейрав.
— Ты сильнее, чем они думают, — сказал он.
— Я — сильнее, чем ты надеешься, — парировала она, не оборачиваясь.
Дверь мягко закрылась за его спиной. А она закрыла глаза и стала думать. Она знала что поступает верно, но вот что будет дальше… ей было сложно. Она всю жизнь выполняла приказу, а теперь, теперь предстояло думать самой.
Утро встретило их серым небом и густой, вязкой как кисель тишиной. Даже ветер, обычно шныряющий по пустым улицам Припяти, словно притих, выжидая кого-то или что-то.
Чёрный стоял у входа в подвал, закуривая. Дым быстро растворялся в прохладном воздухе. За спиной раздались шаги, первыми вышли Юрка и Док. Оба были при оружии, с рюкзаками. Опыт не позволял расслабляться даже на привале, а уж перед выходом — тем более.
— Все готовы? — спросил Чёрный, не оборачиваясь.
— Остальные подтягиваются, — ответил Юрка.
Саныч с Сургутом выволокли ящик с запасами. Патроны, консервы, несколько фляг с кипячёной водой. Гекат уже проверял снарягу. Рядом стояла Беда, молчаливая, сосредоточенная. В её движениях не было суеты, но нервозность чувствовалась.
— А Мейрав? — спросил кто-то.
Ответом послужили шаги. Еврейка шла уверенно, хоть лицо и было бледным. На ней была старая, но добротно подогнанная броня, наверняка со склада Чёрного. В руках — укороченный автомат, ремень перекинут через плечо.
— Готова, — коротко бросила она.
Сургут молча кивнул. Между ними ничего не нужно было проговаривать. Всё было ясно. Они оба сейчас оказались по одну сторону.
Чёрный загасил сигарету об стену, взглянул на всех:
— Тогда вперёд. До Темной дня два пути, если без приключений. А если с…ну, вы сами знаете, говорить думаю ничего не нужно.
— Как всегда, — мрачно усмехнулся Саныч. — Пойдёмте уже. Ночью Выброс был. Аномалий сейчас как грибов будет. Медленно пойдем.
Группа вышла из здания в рассвет. Над крышами стелился едва заметный туман. В воздухе висело что-то невидимое, но оно не тревожило. Беда обернулась, здание стояло серой глыбой.
— Пошли, — коротко бросил ей Сургут.
И Зона снова приняла их в свои объятия. Через пару кварталов Беда остановилась, подняв руку, сигнализируя об опасности.
— Тут «Пыльник», — произнесла она, указывая на участок земли, где воздух дрожал, а мелкие предметы поднимались и вращались в хаотичном танце.
Группа обошла опасное место, следуя за Бедой, которая уверенно вела их через лабиринт улочек города.
Вскоре они наткнулись на другую аномалию — «Трамплин». Эта аномалия, создающая мощный выброс воздуха, способный подбросить и разбросать всё, что попадёт в её зону действия сейчас словно спала, заметить её было сложно, но девушка справилась. Беда метнула болт, который мгновенно взлетел вверх, исчезая из виду.
— «Трамплин». Обходим слева, — коротко сказала она.
Продвигаясь дальше, они заметили чуть поодаль и молодую ещё совсем «Электру» — аномалию, представляющую собой скопление электрических разрядов. Она излучала синие вспышки, и воздух вокруг неё был насыщен озоном. Беда вновь использовала болт, чтобы определить границы аномалии, и группа осторожно обошла её.
В районе Рыжего они подошли к участку, где земля была покрыта пеплом, а воздух был неподвижен. Это была «Жарка» — аномалия, испускающая невидимые волны тепла, способные мгновенно испепелить всё живое. Девушка с интересом посмотрела как сгорела едва коснувшись аномалии палочка и улыбнувшись пошла дальше.
