почему? — с грустью во взгляде спрашивает Лилиан. — Почему, Джулиан? Почему ты так поступил с Анной? Моя дочь
никогда не желала тебе ничего плохого! Всегда отзывалась о тебе очень хорошо и ни разу ни в чем тебя не упрекала.
— Миссис Сеймур, клянусь вам, я тоже всем сердцем обожаю вашу дочь и всегда относился к ней как к королеве, — клянется Джулиан. — Вы прекрасно знайте, что я очень люблю ее и всегда говорил, что хотел бы когда-нибудь жениться на ней.
— Ни о какой свадьбе и речи быть не может. Мы с Максимилианом ни за что не отдадим нашу дочь тому, кто посмел совершить с ней такие ужасные вещи.
— Это произошло в первый и последний раз! Клянусь, больше такого не повторится!
— Лучше бы ты помнил это, когда решил избить мою дочь до полусмерти. А не устраивал нам сейчас истерику.
— Мне действительно очень жаль, миссис Сеймур. Я никогда не скрывал, что прекрасно отношусь к Анне и обожаю ее. Это знают и отец, и мать.
— Мы еще могли бы закрыть глаза на то, что ты прикрикивал на нее, — сухо говорит Максимилиан. — Всякое бывает. Все люди ссорятся. Без этого в жизни никак. Но когда мужчина избивает женщину… Такое, извини меня, простить невозможно.
— Ради бога, мистер Сеймур…
— Ты еще и сбежал. Сбежал как подлый трус и не нашел смелости посмотреть мне и Лилиан в глаза и сказать, что это была твоя работа. Человек, который вовремя оттащил тебя от Анны, все нам рассказал.
— Я испугался! Поэтому и сбежал! Боялся посмотреть вам в глаза и приблизиться к вашей дочке из страха, что могу снова причинить ей боль.
— Настоящий мужчина так не поступает, — уверенно заявляет Максимилиан. — Да, признаться в чем-то бывает очень тяжело. Но если человек искренне о чем-то сожалеет, то он кровь из носу пойдет, признает свою вину и извинится.
— Не говорите так, мистер Сеймур… — с жалостью во взгляде умоляет Джулиан.
— Пожалуйста, Максимилиан, не надо давить на Джулиана, — спокойно просит Норман. — Моему сыну и так сейчас очень плохо.
— Да? А нам сейчас не плохо? Ты хоть знаешь, что мы с Лилиан пережили, пока наша дочь была в больнице? А что с нами случилось бы, если бы Анна не дай бог умерла? Мы бы не смогли жить без нашей маленькой девочки! В ней заключается смысл нашей с Лилиан жизни!
— Я все понимаю, Макс, но прошу, пойми Джулиана. Он не виноват в том, что у него несдержанный характер. И да, я признаю, что не могу с ним справиться. Только моей Женевьеве это было под силу. С ней Джулиан всегда вел себя очень хорошо. Она умела держать нашего сына в ежовых рукавицах.
— Тот, кто обижает нашего ребенка, обижает и нас с Максом, — сухо отвечает Лилиан. — Мы желаем своей единственной дочери самого лучшего. И ради этого мы пойдем на все.
— Женевьева тоже пришла бы в ярость, если бы была сейчас жива. Моя покойная жена делала все, чтобы воспитать Джулиана и Райана достойными мужчинами. И у нее это прекрасно получалось. На вид маленькая и хрупкая, но на самом деле такая сильная и твердая. Вот что значит армейское воспитание.
— Ты прав, Женевьева не допустила бы такого, — сухо соглашается Максимилиан. — Однако твой сын оскорбил свою мать. Как и нас с Лилиан. И тебя.
— Знаю… Возможно, в этом есть моя вина. Может, я не такой прекрасный отец, раз допустил, чтобы мой родной сынок поднял руку на невинную девочку и избил ее до полусмерти.
— Нет, отец, пожалуйста, не наговаривай на себя и маму! — с широко распахнутыми глазами резко мотает головой Джулиан. — Я сам во всем виноват! Это моя вина!
— Успокойся, Джулиан, — спокойно говорит Норман, похлопав Джулиана по плечу. — Сейчас мы все обсудим.
Джулиан устало стонет, крепко сцепив пальцы, согнувшись пополам и уставив стыдливый взгляд в пол. А тем временем в гостиную возвращается Анна, держащая поднос с несколькими чашками кофе, довольно умело сохраняя лицо с мыслью о том, что ее в любом случае защитят.
— О, а вот и кофе, — бросает легкую улыбку Лилиан.
Норман охотно берет чашку горячего кофе с подноса, который Анна ставит на журнальный столик.
— Выпей немного кофе, Джулиан, — предлагает Максимилиан, взяв с подноса чашку кофе в руки. — Тебе полегчает.
— Нет, мистер Сеймур, я не могу… — покачав головой, взволнованно тараторит Джулиан.
— Не надо, папа, не заставляй, — без эмоций говорит Анна, присаживается на диван между Лилиан и Максимилианом и берет чашку кофе в руки. — Захочет — сам возьмет.
— М-м-м, очень вкусный кофе, — сделав маленький глоток из чашки, бросает легкую улыбку Норман. — Моя милая девочка… Одна из тех вещей, которые у тебя получается просто превосходно, — это делать кофе.
— Благодарю, мистер Поттер.
Пока Анна с округленными руками медленно попивает кофе, Максимилиан и Лилиан напряженно переглядываются между собой и после нескольких глотков ставят свои чашки на журнальный столик.
— Так, как мы будем решать проблему? — спрашивает Максимилиан, крепко сцепив пальцы рук. — Есть какие-нибудь предложения? Мы с Лилиан и Анной готовы выслушать вас!
— Мы с Джулианом на все готовы, — уверенно отвечает Норман. — На любое ваше условие.
— И что же ты можешь предложить взамен на наше прощение? — сильно хмурится Лилиан.
— Что угодно! Хотите деньги — пожалуйста! Какую-то дорогую вещь — хоть несколько штук! Еще что-то — да без проблем! Я все могу себе позволить.
— Не все в этой жизни можно купить, Норман.
— Только не думайте, что я хочу вас подкупить. Хотя ради спасения жизни и статуса Джулиана я бы мог пойти на такое.
— Мы понимаем, что действуешь в интересах своего ребенка. Но мы также не можем закрыть глаза на то, что произошло с нашей дочерью.
— Я знаю, милые мои. Но прошу вас, не надо портить Джулиану жизнь. Он ни в чем не виноват.
— А если бы Анна умерла, ты бы сказал то же самое? — округляет глаза Лилиан. — Что Джулиан не виноват?
— Но ведь она жива, слава богу!
— Все было бы иначе, если бы моей дочери не помогли! — отмечает Максимилиан.
— Ну хорошо, тогда вы с Лилиан предложите мне что-нибудь. Что вы хотите от меня и Джулиана, чтобы мы остались друзьями и забыли об этом маленьком недоразумении?
Лилиан и Максимилиан ничего не говорят и переглядываются между собой, едва сдерживая гнев, что усиленно рвется наружу.
— Вам все-таки нужны деньги? — спрашивает Норман. — Хорошо, без проблем! Назовите мне сумму, и я немедленно выпишу вам чек!
— Нам нужны не деньги, Норман,
