его язык, или скажем, он будет не знать русского языка. Ведь тоже самое я могу проделывать и с животными. И хотя мысленно я даю какую-то команду на русском языке, это вовсе не означает, что тот кому я эту команду отдаю должен меня понимать. Тут скорее мой язык используется как некие костыли для меня самого. Скажем какое-то подобие заклинания или активатора. Пока морячки разговаривали между собой, я честно говоря немного перенервничал, опасаясь того, что в порту имеются собственные сторожа и кто-то из них может меня здесь засечь. Но так никто и не появился.
Прошло, наверное, минут пятнадцать, когда моряки наговорились и один из них хлопнув другого по плечу исчез за дверью надстройки, а другой остался у трапа. Скорее всего он нес вахту у трапа на судно. Впрочем, сейчас было не до рассуждений. Короткими перебежками, стараясь не попасть ему на глаза, и не выходить на освещенные места, я добрался до трапа, ведущего на танкер. Он был проложен вдоль борта, спускаясь с самого верха, и только внизу имелся короткий мостик, переброшенный с трапа на пирс. Спрятавшись за какой-то тумбой, я некоторое время сидел за ней искоса наблюдая за стоящим наверху человеком. В какой-то момент тот отвлекся на какой-то звук и отошел в сторону, и я тотчас пересек мостик, и стараясь как можно плотнее вжиматься в корпус судна поднялся почти до самого верха. Когда моя голова оказалась на уровне верхней палубы, вначале услышал, а затем и увидел, как вахтенный матрос, пристроившись у борта судна на корме, орошает прибрежные воды.
Воспользовавшись тем, что он стоял спиной к трапу, быстро проскочил оставшееся расстояние и метнулся к надстройке спрятавшись за какой-то трубой, выходящей из палубы и поднимающейся куда-то вверх. От волнения, вызванного этим приключением, мое сердце стучало так сильно, что мне казалось его стук отдается на палубе. Матрос же закончил свои дела на корме, а затем прошел мимо меня к трапу, несколько минут постоял возле него. Затем пошел в сторону носа судна. Как только он удалился достаточно далеко, я осторожно, можно сказать на цыпочках дошел до края надстройки на корме, а затем завернул за угол, и постарался как можно быстрее оказаться у левого борта корабля.
Еще только собираясь подняться на палубу этого судна подумал о том, где лучше всего мне спрятаться. Идти на нос судна было не резонно. Палуба, за исключением находящихся на ней труб, каких-то надстроек и оборудования была видна с мостика, возвышающегося над ней, как на ладони. Все время прятаться за каким-нибудь оборудованием, не имело смысла, там меня обнаружили бы в два счета.
Искать укрытие на корме, тоже не стоило. Хотя ночью там никого не оказалось, но днем наверняка кто-то появится. Так же не стоило лезть и внутрь корабля. План помещений мне не известен, да и нарваться там на любого матроса проще простого. Оставалось одно единственное место, которое хоть иногда и проверяется, но не думаю, что слишком уж часто. И это место — спасательные средства. На судне, котором я сейчас находился из было шесть штук. Во всяком случае из тех, что я заметил с пирса. Точнее сказать заметил я две шлюпки и один катер. Но резонно подумал, что если такое количество средств присутствует с этого борта, то наверняка с левого их столько же.
Так оно и вышло. На уровне нижней палубы, практически с внешней стороны борта был подвешен катер, с двумя гребными винтами, расположенными в направляющих трубах. А чуть выше него с подходом с вышестоящих палуб две большие шлюпки, тоже похоже снабженные двигателями, потому что под днищем виднелись гребные винты. Но это были просто хоть и довольно большие, но просто шлюпки, затянутые поверх бортов брезентом. Прятаться под ним значило бы рисковать обнаружением. Любое шевеление брезента, прикрывающего их и этим, сразу же заинтересуются.
Катер же в отличие от них имел крышу, в которой похоже даже имелись окна, в данный момент прикрытые щитками. Помимо того, что он был подвешен на мощных цепях посредством крюков на носу и корме судна, был еще и обернут двумя тросами, которые притягивали его к борту судна.
Осмотревшись по сторонам, осторожно перекинул через леера катера на корме, свою сумку, а следом за этим перевалился через борт и сам. Дверь, расположенная на корме хоть и была прикрыта, но поворотом дверной ручки она легко распахнулась, и я проник внутрь, тут же закрыв за собою вход в катер. И едва не разбил себе колени, и не покалечился сам, споткнувшись в темноте о какие-то довольно тяжелые коробки и кувырком полетев через них в носовую часть спасательного катера. В свете зажженной спички обнаружил, что все кресла, и часть прохода заставлены бумажными коробками с надписью: «Acquavite Most Amarone Barrique Bepi Tosolini 0.7 л».
— Вот это я попал, — подумалось мне.
С другой стороны, если раньше говорили, что «Монголы рождаются в седле лошади», то про тех же узбеков шутили, что: «Узбек вначале учится торговать, а после говорить». Не думаю, что иранцы сильно отличаются, живут-то рядом. Во всяком случае полный катер контрабанды, а ничем иным это быть просто не могло, говорил именно об этом. Насколько я помнил из прошлой жизни если внутри действительно находятся подобные бутылки, то товара здесь как минимум на десятку тысяч, причем наверняка долларов. В свое время такая бутылка в магазине стоила долларов десять. А судя по маркировке тут в каждой коробке дюжина бутылок. Надо вести себя очень осторожно, если меня обнаружат здесь, то точно могут высадить даже посреди моря. А шарахаться по судну, подыскивая себе другое укрытие значило привлекать к себе внимание. Наверное нужно было все-таки, поберечься и постараться, как можно быстрее покинуть танкер, но мне почему-то подумалось, что если я буду вести себя достаточно тихо, меня никто не обнаружит. Ведь и сами хозяева товара, не станут наведываться сюда слишком часто, привлекая к этому месту внимание посторонних. Одним словом до Одессы всего сутки, как-нибудь переживу, а дальше будет видно. В крайнем случае нырну в море с борта, что я с вышки ни разу не прыгал, не зря же отдал больше двух лет занятию плаванием.
Осторожно стараясь не задевать ящики, я прошел в самый нос катера, где как оказалось было небольшое свободное пространство, и бросив на пол свою сумку, расположился в кресле рулевого, которое оказалось свободным от коробок. Кресло располагалось с левого борта и возле него находился
