class="p1">
– Чего-чего? – на этом моменте он должен был поперхнулся воздухом, но это случилось на пару секунд позже, когда из-под пола постучали. Бум, бум, бум!
По деревянным доскам прошлась пара глухих толчков.
– Что это за черт? – воскликнул Ник и подпрыгнул, в ужасе раскрыв глаза. Клянусь, они стали размером с квотер.
Стук повторился!
– Твою же… – но договорить он не успел, потому что входная дверь, скрипя, распахнулась, и Клара, прошествовав сразу в кухню, отвесила Нику подзатыльник, ругаясь:
– Не сквернословь в доме!
Тот наклонился как при артобстреле, не ожидая внезапного нападения. Сверкнул глазами туда и обратно. Потер ушибленный затылок. И уставился на меня. Я пожал плечами, мол сам виноват – нарвался.
Из подвала раздался жалобный вой. Как будто кто-то закрыл там скулящую собаку. А потом пес смачно выматерился по-итальянски. Ник в ужасе застыл.
Тут уже я не смог сдержать гогота.
– Заткнись, Тони, – крикнула Клара, пихнув два пакета мне в руки. Все еще давясь смехом, я принялся раскладывать еду в холодильник, явно вообразивший себя истребителем. Каждый раз, когда включался компрессор он издавал такой звук словно пытался взлететь. «Вжууу, вжууу», – выл он.
Не отрывая настороженного взгляда от люка в полу, Ник обошел его по кругу и осторожно пересел на табуретку у подоконника.
«Вжууу, вжууу» – не затыкался холодильник.
– Тони – это один из племянников Зии, – сжалившись, пояснил я. – Его, остолопа, всей общиной месяц на работу устраивали. Вот только каждую пятницу ему сносит башню так, что он уходит в запой минимум до среды. Поэтому сам сдается нам в конце рабочей недели. У него там внизу диван даже есть. Теперь он заторчал мне двадцатку.
– Сколько раз говорить тебе, что родственники долги не возвращают, – ругнулась Зия и, кинув взгляд, в сторону Ника, спросила: – Голоден?
– Благодарю, но нет, – откликнулся тот, я прыснул. Потому что она не с ним, а со своим котом, усевшимся под табуретом, разговаривала.
«Вжууу, вжууу»
Я долбанул ногой по боковой стенке. Мотор заткнулся. Всё, конец взлетно-посадочной полосы.
– Тони, ты продул, – крикнул я, наклонившись к полу, согнувшись как башенный кран. – Он повелся!
Зия покачала головой.
– Кажется, мне пора, – попытался смыться Ник, и в эту секунду я подумал, что зря не поспорил с Тони, сколько времени понадобиться ему, чтоб ноги унести. Из этого дома еще никто так просто не уходил по собственному желанию.
– Беги, пока можешь! – прошептал я лишь губами.
– Сядь! – скомандовала Клара. Подошла и взяла Ника за подбородок, поворачивая его голову из стороны в сторону, тщательно рассматривая будто лошадь на рынке. – Младший сын Пачелли? – на итальянском спросила она.
– Нет, мэм, – как-то поняв, ответил он. – Я не итальянец. И… не местный вообще.
– Тогда кто? Очень уж у тебя мягкий говор.
– Француз, – ответил он. – И уже ухожу.
Он попытался встать, но жилистая рука пригвоздила его обратно к стулу.
– Сиди! Как твое имя, француз?
Я поймал его взгляд и помотал головой из стороны в сторону, припоминая «Я же тебе говорил». А потом кивнул на крюк.
– Николас, – стушевавшись, ответил он.
Окно на кухне распахнулось. Ник резко обернулся, наверняка ожидая очередную поставу, а потом отшатнулся, как будто его сдуло.
В оконном проеме, отодвинув пепельницу, сделанную из консервной банки, медленно появилась рука, как в старом шоу про семейку Адамс. Между пальцами ее была зажата сигарета. Следом показалась черноволосая макушка и сам чертов Майкл Кавано влез в наше окно.
– Э, Арти, – крикнул он с порога, вернее с подоконника, тыча в мою сторону длинным пальцем. – Закопанный под розовым кустом косарь вернул быстро!
– Все, что закопано на нашем участке автоматически становится нашей собственностью, – встала на мою сторону Зия. На самом деле это была ее идея, заначку раскопать. А деньги мы матери Майкла вернули. – Я Марии отдала.
Майкл раздраженно вскинул руки.
Двоюродный брат Клары был его биологическим отцом. Где он сейчас, никто не знал, и семья их едва сводила концы с концами. Сам Майкл жил по соседству и влезать в наш дом через окно было коронкой еще его отца по заверениям Зии лет так с пяти. Вот и младший сейчас так же приперся.
– Не маши, цветы разнесешь своими граблями.
– Да, не трогаю я, – открестился он, заправляя сигарету за ухо. «Зря это он. Совсем страх растерял», – подумал я, и точно, тетка тут же подлетела к нему, выбрасывая курево наружу.
– Если я еще раз обнаружу окурок в своем горшке с цветами, – пригрозила она, и сняв с ноги резиновый тапок, замахнулась, – клянусь я выбью из тебя эту дурь и даже не посмотрю на то, что ты Кавано.
– Да понял, понял я, Зи, – приобняв за плечи, Майкл смачно чмокнул ее в щеку, и Клара тут же оттаяла. – А это кто? – Кивнул он в сторону Ника.
Тетя что-то раздраженно пробурчала на итальянском.
На самом деле она была гостеприимной. Каждый, кому нужна помощь, знал, что в дом Кавано всегда открыта дверь. Через наш порог проходил конвейер безухих кошек, раненых собак, выгнанных мужьями-тиранами женщин, запивших родственников и бродячих детей. Поэтому она ни слова не сказала мне, когда на пороге появился Ник.
– Мне уже пора! – решил он вовремя воспользоваться шансом.
– Сиди! – «А ведь свобода была близко!» – Я еще завтрак не приготовила! – пригвоздила его взглядом Клара. Уйти, отказавшись от еды, в нашем доме было наивысшим оскорблением. – Как мать? – обратилась она уже к Майклу, бросив мне через стол луковицу. Зная, что от меня требуется, я принялся очищать ее.
– Взяла вторую смену в кафе, – он сорвал прямо из горшка веточку базилика и принялся громко жевать. – Вчера нам на дверь налепили из банка предупреждение.
– Бюрократы проклятые, – возмутилась Клара. Я отодвинул от нее нож, чтобы она не прибила кого ненароком.
– Пригнись! – что-что, а реакция в
