человеком.
Ник же вытягивается по стойке смирно. Как будто внутри него вшит чип, не позволяющий иначе.
– Ты знаешь, что тебя и твоих парней ждет трибунал, – постукивая пальцами по столу, говорит Гилмор. Ник пожимает плечом. Кивает молча. А я едва сдерживаю себя, чтобы по-детски, наивно не кинуться в ноги генерала, жалуясь на то, что никто из нас не виноват. Глупо. – Скажу тебе честно, больше всего мне жаль твоего брата. Я предполагал, что когда-нибудь он заменит Максфилда.
Джесс опускает взгляд. Его карьера окончена точно также, как и у парней. Но впервые я не вижу на его лице сожаления. Он сделал выбор. И готов принять его последствия.
– Я уже молчу о том, что произошло сегодня в Кенсингтон Холл, лейтенант.
Повернув голову чуть в сторону, Ник смотрит на свое отражение. За окном уже ночь. Один бог знает, каких сил ему стоит стоять и молчать.
– Я знаю, что обе части рабочей программы у вас, – произносит генерал и хмурится. – Мы обсудили с Джессом процесс ее передачи. Он озвучил ваши условия.
Какие условия? Что здесь вообще происходит?
Что попросил Ник? Свободы для всех нас?
– Но я предлагаю вам остаться, – внезапно говорит Гилмор. – Глупо отрицать твой феноменальный уровень владения Эхом. Не воспользоваться этим - тем более. Вы с Джессом избежите разжалования с позором. Мы восстановим вас в прежнем звании.
– С чего вдруг такая честь? – наконец подает голос Ник.
Они оба делают вид, что озвучивают меньше, чем хотели бы на самом деле сказать.
– Корвус Коракс остался не только без высшего руководства, но и без среднего звена, – отвечает Гилмор, расслабленно откидываясь в кресле. – Максфилд и Торн пойдут под трибунал. Каковы бы не были заслуги полковника, после случившегося, репутацию уже не восстановить.
Я прикрываю глаза. Боже, дай мне сил сохранить спокойствие!
– В кабинете Максфилда я обнаружил документы на твое имя. Уж не знаю, за какие заслуги, но ты смог добиться его расположения. И раз проект переходит под мое командование, теперь уже я предлагаю тебе его возглавить.
Ник, не поднимая взгляда, смотрит на стол генерала, словно там, на лакированной поверхности, может быть написан ответ. Документы лежат верху. Стопка листов мелким шрифтом с местом для подписей снизу.
–Генерал Гилмор, сэр, – говорит он негромко. Я чувствую в его голосе волну ненависти, которую он всеми силами старается удержать. – За всем, что вам так важно в Корвус Кораксе, стоял не я. Всё, что вы видели сегодня, заслуга тех, кто уже никогда не сможет быть здесь. Всех, кто погиб за эти годы.
Джесс обреченно прикрывает глаза.
– Мне жаль.
– На самом деле?
Гилмор недовольно сводит брови. Я замечаю усмешку на лице Ника, которую он моментально прячет.
– Почему-то мне кажется, нет…
– Ник, – предостерегающе останавливает Джесс брата.
Я же стою тише воды, ниже травы.
– Еще одно слово, и я всерьез задумаюсь, что Максфилд в этих документах что-то напутал. Не о таком офицере я слышал, – произносит генерал, явно обозначая, что подобных разговоров не потерпит. – Я жду вашего ответа сутки.
– Мой ответ тот же – нет.
И в этот момент, затаив дыхание, я им восхищаюсь. Ник знает, что эта организация – черная дыра. Затянет так, что не выберешься. И в отличие от моего отца, он сделал правильный выбор. Внезапно я смотрю на него совсем иначе. Вижу его старше, сильнее, мудрее. Таким серьезным, спокойным и красивым до чертиков.
– Позвольте нам просто уйти. И все, что у меня есть на Коракс – ваше.
Мужчины встречаются взглядами. Несмотря на то, что разделяет их лишь стол, я остро чувствую, между ними пропасть. Пропасть из сломанных жизней, колючей проволоки, запаха пороха и крови на руках, а еще пустоты, которую не понять никому, не побывавшему по ту сторону Эхо.
Минуту Гилмор молчит. А потом захлопывает личное дело Ника и произносит:
– Хорошо. – Я вздыхаю с облегчением. – Я дам вам зеленый коридор, чтобы беспрепятственно покинуть страну. Без возможности вернуться. Считай это моей благодарностью за верность. Но за пределами этого кабинета – вы остаетесь дезертирами. Если вляпаетесь во что-то, я не смогу больше помочь. Когда будете вылетать – позвони, – и протягивает Нику телефонный аппарат.
Неужели это все?
А потом мы молча выходим из кабинета.
До дома добираемся также молча, понимая, что в следующие часы последует.
Тишина сгущается в салоне автомобиля мрачным облаком. Но явственнее всего в нем сквозит страх. Собственное бессилие и боязнь столкнуться там с тем, что нам не преодолеть – чувством утраты.
– Выходим, – машина останавливается у одноэтажного дома на окраине. Вокруг ни души. Я захлопываю дверь, стараясь не отставать. Джесс проходит вперед, пропуская меня первой.
Только открывается дверь, кровь в жилах холодеет. От звуков.
– Его надо отвезти в больницу, – кричит Рей.
– Нельзя, – Шон выставляет перед собой руку, пытаясь сдержать рвущуюся девушку. – Ему светит трибунал, а следом расстрел. А когда лицо появится в базе, уже никакие подставные документы не помогут.
– Тогда найди ему чертова врача, – не унимается она, пытаясь обойти Шона со стороны, но его не сдвинуть. – Отпусти, я привезу Вальтера.
Рей глядит на Шона почти с нескрываемой ненавистью в глазах. Но эта не обида, скорее безысходность.
– Успокойся, ты делаешь только хуже. Твой доктор либо уже под арестом, либо под такой охраной, что из Коракса не выберетесь ни ты, ни он.
– Эй, – осторожно зову я. Они оборачиваются. Вид у обоих такой потерянный, что становится действительно страшно.
И тихо.
– Если ничего не сделать он умрет, – холодно произносит Рейвен. И опускается на пол.
Ник. Застывает, не шевелясь. Кажется, не дыша даже.
– Ранение серьезное. Он теряет слишком много крови.
Я прикрываю глаза.
– Переливай ему мою, – командует Ник. – У нас одна группа.
– Это не поможет, – едва слышно шепчет девушка. – Даже если я найду способ сделать это в домашних условиях, крови нужно слишком много.
– Сколько много?
– Я не знаю, – пожимает плечами она. – Уж точно больше, чем ты способен отдать.
– Плевать!
– Ник, мы все любим его как брата, – осторожно начинает Шон, тщательно подирая слова. Но уже через секунду Ник делает шаг вперед, готовый наброситься на
