истошно кричит, толкается. Начинается драка. На лицах смятение и испуг. Шоу, предполагавшееся как главное развлечение вечера, превращается в самую настоящую бойню.
Пытаясь защитить Артура от толпы, я закрываю его своим телом. Кто-то толкает меня, переступает через нас, норовит расстоптать.
– Мы тебя вытащим. Все… все будет хорошо, – не отпускаю я его руку. Почему-то в эту секунду кажется, Арт не может умереть. Просто не имеет права. – Ничего, Арти. Потерпи немножко.
– Шон, забери его, – командует Ник. В миг перед ним возникает стена из троих солдат отца. – Я их задержу.
Расталкивая людское море, Рид встает на колени перед Артом, перекидывает его руку к себе на шею и тянет, поднимая с пола.
Арт стонет. Морщится.
– Идите, я догоню вас снаружи, – кричит Ник. А потом вдруг комната погружается в темноту. Как будто кто-то опустил черную завесу, в которой нет ничего – ни времени, ни пространства. И даже лучи, падающие сквозь стекла, не разбивают тьму.
Я слепну.
Кто-то вскрикивает. Теперь даже я не понимаю, что происходит.
Я затаиваюсь, прислушиваясь к происходящему, и стараюсь проморгаться, но не помогает. Перед глазами пусто.
– Рей? Шон? Где вы?
Секунды тают, и темнота становится только гуще. Вокруг раздаются звуки толчков, стук тел друг об друга. Испуганные выкрики. Растерянные, не знающие, что с этим делать люди принимаются метаться по залу, как испуганные звери.
Чернота расползается, как паутина, липкое чувство безысходности почти придавливает к полу.
Слишком сильно. Темнота давит, и кажется, еще чуть-чуть, и глазные яблоки расплавятся.
Закашлявшись от панических вдохов, я приказываю взять себя в руки. Это однозначно проделки либо Ника, либо Рей.
– Уходите! Ви, давай!
И вдруг среди черноты я могу ясно различить проблеск света. Сплетаясь тонкими нитями, мое Эхо соединяется с Эхом Ника, отрывается от прочих, и вот я уже не во власти его фантома. Как один листок от дерева, его разум бережно отделяет нас от остальных, погруженных во тьму, и перед глазами светлеет.
Я оглядываюсь. Пустые глаза охранников все еще полны ужаса. И причина тому – Фантом.
Фигура Шона с Артом в руках уже исчезает в одном из коридоров. Рейвен бежит следом.
– Ви, уходи, – командует Ник.
Знаю, что должна послушаться. «Это первое, чему учат новобранцев, – объяснял мне когда-то Шон.
– Всегда выполнять приказ. Даже если знаешь, что будут жертвы. Ведь это армия, война, а значит, жертвы непременно будут. Нельзя, чтобы каждый творил, что вздумается», – повторял он раз за разом.
Только сердце стучит, не в силах смириться с подобными приказами. Сердце не солдат. Оно не понимает, как можно оставить и предать то, что ему дорого.
– А ты?
– Я буду позади. Ты только не оборачивайся, – говорит он точь в точь, как тогда. В супермаркете. Ласково, почти как с ребенком. Он слишком хорошо изучил меня, чтобы понять: не получится действовать напролом. Кричать, ругаться – бесполезно.
Но я изучила его не хуже.
– Ты врешь. – Я останавливаюсь и вместо того, чтобы убегать, шагаю навстречу. – Не смей здесь прощаться! – Но договорить не успеваю, потому что созданная Ником завеса падает. То ли его возможности не безграничны, то ли кто-то из людей отца тоже владеет Эхо, но чернота сыпется, как пепел. Мелкой крупой оседая на пол и растворяясь, словно ее никогда и не было.
Кажется, что все взгляды направлены в нашу сторону, но на самом деле никто не обращает внимания, все еще пытаясь отойти от шокирующей слепоты. Кроме одного человека…
Тай.
Всего три секунды.
Ровно столько времени нужно, чтобы понять, он здесь. Наблюдает за нами. Впервые за дни, проведенные с ним рядом, я "чувствую" его присутствие. От него не спрятаться ни стенами, ни заборами, ни оградами.
Он вламывается в голову грубо, резко, ломая все возможные заслоны. Также, как делал это и жизни.
– Ник, он в зале, – шепчу я.
– Знаю.
Ник тревожно поджимает губы, глядя как солдаты Максфилда, приходя в себя, смыкают вокруг нас круг.
Тайлер же появляется на самом верху лестницы, медленно спускаясь ниже. Судя по крови из разбитого носа, что уже успела подсохнуть на губах и подбородке, ему тоже досталось. Но выглядит он весьма угрожающе. Не сводя глаз с нас с Ником, стряхивает с плеч китель и закатывает рукава рубашки.
Единственная разница в его положении относительно нашего – никто его не замечает. Прицелы винтовок направлены в нашу сторону.
– Нам нужно к нему, – шепчет Ник так, чтобы только я услышала. – Постарайся пробраться к лестнице.
– Виола, – раздается голос отца. Господи, я уже забыла о том, что тоже здесь. – Ты идешь со мной.
Времени на то, чтобы придумывать другой план нет, поэтому остаётся только подчиниться. Тем более мне все равно нужно наверх. Отец грубо хватает меня за руку, увлекая за собой. Я оборачиваюсь. Ник кивает.
Но как только мои ноги касаются ступенек, деревянные перила вспыхивают словно спички, а следом за ними и весь зал трещит объятый пламенем.
От неожиданности я вскрикиваю, отпрыгивая в сторону. Что-то тянет меня вниз, и я неуклюже заваливаюсь на пол. Отец без сознания лежит рядом. Кто-то выстрелил в него транком. Тайлер опускает пистолет.
Воспользовавшись паникой, Ник соскакивает с места, кидаясь следом за нами. Пожар уже разгорается, будто подпитываемый сухими ветками. Сломав двери, люди бегут из зала как крысы с тонущего корабля. Но я чувствую, что-то здесь не так. Протягиваю руку и касаюсь пламени. Провожу несколько раз туда и обратно. Огонь не жжёт. Это всего лишь Фантом Тайлера.
Он кидается в мою сторону, но Ник преграждает ему дорогу.
Как черный и белый короли на разных концах шахматного поля они замирают друг напротив друга.
– Тай, хватит, все кончено, дай нам уйти, – прошу я.
Тай смеется. Знает, что это его последний шанс, и жажда отмщения буквально светится на его лице. Ник делает шаг навстречу, не сводя с бывшего напарника глаз.
Кто-то из солдат, наконец разобравшись, что огонь – фальшивка, голосит о подкреплении.
Как много у нас времени?
И тут же вместо ответа я слышу выстрелы и едва успеваю завернуть за широкою колонну под прикрытием спин Тая и Ника. Вот и настал момент, когда вся охрана в этом зале устремляется вверх по лестнице.
А потом начинается самый страшный поединок из всех, что я видела. Вернее, два. Тайлер дерется у
