— Еще как понимаю. И есть у меня этому самое простое и самое сложное объяснение одновременно.
— Ну-ну, удиви меня?
— Это значит, что ты всё делаешь правильно. Гэлы называют это «Бог присматривает» — «Та Диа аг файрэ». Считай, одна из суперспособностей клирика. Которую очень легко потерять, если сойдешь с истинного пути и начнешь воровать гусей и мучить маленьких детей, например…
— С чего бы мне воровать гусей? — удивился Гай, и они рассмеялись.
* * *
В такой жуткой ярости Гай отца не видел с самого раннего детства, с тех пор, когда после своей долгой отлучки он застал старого Шаца с букетом цветов под окнами усадьбы Кормаков. То есть, тогда старый Шац был вовсе не старый, а вполне себе симпатичный молодой человек. В дражайшей супруге Джедидайя С. Кормак никогда не сомневался, но вот сам факт посягательства на то, что он искренне и всей душой считал своим и только своим, вот это привело его в состояние близкое к безумию. Тогда он гнал Шаца пинками до родового гнезда семь километров, и, говорили, сидеть и лежать на спине тот не мог еще пару недель. Теперь, кстати, Шац был приличным семейным человеком и не ошивался под окнами у замужних честных дам, и супруга его была лучшей подругой миссис Кормак.
Теперь ярость старшего Кормака не знала пределов.
— Расскажи-ка, милая, всё с самого начала, — попросил он, стараясь глубоко дышать.
— Они приехали на трех машинах: такие крепкие, коротко стриженные ребята, похожие на любителей сафари или военных. Все вооружены до зубов! Винтовки, кажется, ничего другого я не видела. Главным у них был такой рыжий мужчина в приличном костюме… С золотыми запонками! Они сказали, что ищут Гая Кормака, человека, который вернулся с Ярра. Они сказали, что если он сам не найдет их в Гуттенберге, то они вернутся и сожгут здесь всё… А потом подъехали Шацы, и Вессоны, и Мюллеры, и Чаропки, все, конечно, не с пустыми руками — девчонок-то я сразу соседям звонить отправила. И эти ребята немного пыл поумерили. Ну, а уж после того, как старый Мастабай с сынами и внуками заявился, да Мартинесы с Караджичами…
— Всё-всё, любимая, я понял. Большое тебе спасибо, ты очень помогла. Уж поверь, больше эти наглецы сюда не заявятся… — Джедидайя Кормак увел супругу в дом, корча при этом сыну страшные рожи и кивая на вход в погреб.
Гая долго уговаривать не пришлось. Он двинулся в погреб, на котором висел кодовый замок. Набрав комбинацию, парень открыл дверь и спустился по лестнице. Там, в прохладной глубине вместе с тушенкой из мяса буйволов и овощной консервацией, отец хранил арсенал.
— Сынок, ты знаешь, что это за уроды? — спросил он, спустившись следом за парнем.
— Я видел их в первый раз, когда прилетел сюда с Иоахимом. По описанию сразу узнал рыжего хлыща.
— Так, то есть у нас есть дата прилета и внешний вид… Придется посидеть на телефоне и кое-что прояснить. Ты ведь понимаешь, что мы не можем допустить, чтобы такое поведение просто сошло им с рук? Тем более у нас есть адрес того заведения, где они обосновались.
— Ну, они ведь приглашали меня в гости? Вот я и приду, — усмехнулся Гай. — Пап, а это что такое?
Парень указал на ящик с какими-то футуристического вида баллонами и трубами.
— Это? Это «Инсинератор», сын мой… Я ведь не просто так на Абеляре оказался, а в составе группы огневой поддержки боевой двойки братьев-клириков Шона и Ноа Конноли… Я был огнеметчиком!
— Но сейчас-то ты не собираешься…
— Слушай, а почему бы и нет?
* * *
Они подъехали к мотелю «Желудь и лист» глубокой ночью.
— Пап, это всё-таки частная собственность! — Гаю очень не хотелось устраивать тут маленькую победоносную войну.
— Ну а что ты предлагаешь?
— Давай просто побьем их, что ли?
Кормак-старший пожал плечами:
— Действительно. Для начала можно и побить. Сколько их там? Шестеро быков и один хлыщ? Нормально, в принципе… Я после этих твоих процедур, такое чувство, что лет двадцать сбросил. Эх, разомну косточки!
Узнать, где остановились неизвестные агрессоры, оказалось просто: спящий на стойке администратор тут же пришел в себя, когда ему предъявили купюру в десять кредитов и попросили не вызывать шерифа в ближайшие полчаса. А потом — пожалуйста.
— Шерифом тут Густавсон. Я его знаю, нормальный мужик, — заверил Кормак-старший. — Ну что, пошли?
У дверей нужного домика они стояли, когда только-только начинало светать. Легкий стук в дверь не дал результата, пришлось бить ногами.
— Какого черт тут… — мощный пинок вынес чуть приоткрытую дверь вместе с открывшим ее мужчиной.
— Силен, сына! — сказал Кормак-старший и вслед за Гаем вошел внутрь.
«Быки» встречали их уже на ногах, готовые к схватке. Это были матерые бойцы, но они и понятия не имели, с кем столкнулись.
Уклонившись от первого удара, Гай выстрелил прямым в челюсть, прошел в клинч и добавил коленом в промежность. Оставив врага корчиться, он встретил серией блоков выпады второго противника, смещаясь с линии атаки третьего «быка».
Кормак-старший жестко отработал тяжелыми ботинками по ногам своего спарринг-партнера и, воспользовавшись секундным замешательством, провел классический бросок через плечо, швырнув его в подбирающегося с тыла подельника.
Удар ногой в живот прошел, и Гай набросился на последнего оставшегося на ногах врага. Он бил и бил: по подставленным рукам, по корпусу, голове, ногам, пока тот не рухнул на пол. Все закончилось секунд за сорок.
Джедидайя Кормак прошелся по разрушенной боевыми действиями комнате, пинками отправляя в нокаут тех, кто еще был в сознании.
— Угрожать моей семье, в моем доме… — бормотал он.
Вдруг с улицы раздался истеричный голос:
— Выходите, или я буду стрелять!
— Это кто еще… А, м-мать! Это тот рыжий говноед. Сына, открой, пожалуйста, дверь на счет три, ладно?
— Ладно, — Гай с удивлением смотрел, как отец взвешивает в руках табуретку. — Айн, цвай…
На счет «драй» дверь открылась, и из нее вылетела табуретка, запущенная крепкой рукой Кормака-старшего. Рыжий хлыщ принялся палить в сторону страшного летящего предмета, но ни разу не попал и, таки встретившись лицом с плоской частью мебели, рухнул на землю.
— Вот так вот… — довольно проговорил Джедидайя С. Кормак, отряхивая руки. — И дался тебе этот айн-цвай…
Послышался звук автомобильного двигателя, загудела сирена, и утренняя полутьма окрасилась в красные и синие цвета. Администратор всё-таки вызвал шерифа.
— Эй, Густавсон! Здесь Кормаки! Мы выходим, слышишь! Можешь спрятать свою гаубицу, мы тебе всё объясним!
— Твою мать, Джед! Как ты мне объяснишь нападение на топ-менеджера и секьюрити компании «Мэдисон Корпорейшн», а? — но свой неимоверного калибра дробовик шериф Густавсон все-таки убрал. — Кой черт ты приперся в мотель и в такую рань пинаешь ногами дорогих гостей планеты? Они, между прочем, устроили тут корпоративное сафари, потратили кучу кредитов… Мы таких туристов на руках носить должны, а? Что ты людям бизнес портишь?
— Густавсон, они буквально вчера, когда дома были только мои девочки, приперлись ко мне на подворье и угрожали сжечь его, представляешь? Им нужно было что-то от моего сына, а он их и в жизни не видел! Они угрожали девочкам, преследовали моего сына и хотели сжечь мой дом, что я должен был делать?
— Вот говноеды! Таких туристов вешать к едрени матери, а не рассусоливать… Поможете погрузить их в машину? Сколько их там?
— С этим стрелком — семеро. Заметь, мы не хватались за пушки! Он начал палить, когда мы были еще внутри дома!
— Ну, пятерку каторги я ему постараюсь оформить… Держи, вот стяжечки, наручников всё равно на всех не хватит!
Гай с усмешкой взял в руки стяжки и отправился в домик: вязать незадачливых секьюрити компании «Мэдисон Корпорейшн».
Глава 23,
в которой появляется убитый горем отец
— Ты человек или идиот? — спросил шериф Густавсон. — Ты мог просто позвонить или нанести визит вежливости, предложить пообщаться?
