id="id1272">
8
Этот факт нередко упоминается Алдановым в переписке с В. А. Маклаковым: «Между тем А. Ф. в Висбадене был в самых дружественных отношениях с бывшими гитлеровцами, а в Нью-Йорке в инциденте с Далиным был даже сначала „секундантом“ Соловьева (Далин это сообщил в статье, а Керенский не опроверг, – значит, правда)»; «Он (Керенский. – Публ.) окружен солидаристами, его друзья – Бобровы»; «Лишь бы он к этому не примешивал Бобровых и Редлихов» (2 марта 1952 г.; 21 окт. 1954 г.; 5 нояб. 1954 г.; «Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 552, 884, 893).
9
Карпович М. Комментарии: 1. Споры о народничестве и марксизме; 2. Кто виноват в торжестве большевизма? // НЖ. 1951. № 27. С. 304–311.
10
Абрамович Р. А. Дела эмигрантские // Социалистический вестник. 1952. № 1–2. С. 16–18.
*
Деловые бумаги (фр.).
1
Обведено М. М. Карповичем.
2
Исправлено.
3
В публикации встречаются оба варианта: «Видны были белые купола»; «Вдали показались светлые куполы Обсерватории».
4
Исправлено.
5
В публикации: «Враг? Но вызови в себе и к нему расположение, скажи себе, что ты его врагом не считаешь».
6
В публикации: «Не чувствовал своей, обычной по утрам, гнетущей тоски».
7
В публикации использован первый предложенный М. М. Карповичем вариант.
8
Сохранено «русские, как вы».
9
Исправлено.
10
Исправлено.
11
Слова Репетилова, обращенные к Чацкому, в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (д. 4, явл. 4; должно быть: влеченье). Используются, как правило, в шутливом или ироническом контексте.
1
Из письма М. А. Алданова Я. М. Цвибаку (Андрею Седых) от 3 июня 1952 г.:
Мы с Т. М. уже давно в Париже. Через четыре дня, 7 июня, возвращаемся в Ниццу. Бывал здесь на конгрессе «Эвр дю Вентием Сиекль» («L’Oeuvres du Vingtième Siècle», фр. «Произведения двадцатого столетия». – С. П.), вызвавшем очень много статей и отзывов в печати, вызвавшем и нападки коммунистов, впрочем, не очень ожесточенные (чистой политикой конгресс почти не занимался, – больше литературой, искусством, философией). Разумеется, все было в пределах лагеря свободы, люди все были очень почтенные, ни большевизанов, ни бывших или настоящих фашистов и фашистофилов не было, если не считать, быть может, Андре Мальро, который был и коммунистом, а теперь правая рука де Голля (все-таки я де Голля к фашистам причислить не могу). Из русских пригласили Бунина, меня и В.<ладимира> Вейдле (он имеет теперь у французов немалое имя; – за ним грехов не значится, и он хороший человек). Мне послали приглашение еще в Ниццу и, как всем непарижанам, предложили проезд в аэроплане и суточных по 4500 франков (на полях напротив предыдущего предложения: это вполне конфиденциально. – С. П.). От того и другого я отказался, ссылаясь на то, что все равно должен был быть в Париже по своим делам (это была и правда). Конгресс позавчера кончился. Спектакли имели огромный успех. Речи ораторов – меньше, хотя всегда зал был переполнен. Наибольший успех (ему устроили овацию) достался на долю ФАУЛКНЕРА (то есть Уильяма Фолкнера. – С. П.), он Нобелевский лауреат. Говорили все, говорил и я.
(BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1952.)
2
Среди музыкантов и дирижеров, выступавших на конгрессе, о котором рассказано в примеч. 1, отметим И. Стравинского, И. Маркевича, Б. Вальтера, Ш. Мюнша, Б. Бриттена, Ж. Кокто, П. Монтё и др. Концерты проводились с 30 апреля по 1 июня 1952 г. Подробнее см.: Carroll M. Music and Ideology in Cold War Europe. [Cambridge, England]: Cambridge UP, [2003]. P. 165 et sqq.
3
Приведем это интервью в переводе.
Нет необходимости знакомить французских читателей с Марком Алдановым; он написал пятнадцать романов и пять книг очерков, переведенных с русского на французский и на двадцать три языка, включая бенгальский. Проницательный взгляд господина Алданова, серые глаза которого иногда принимают слегка ироническое выражение, предупреждает меня, что он хотел бы отвечать до тех пор, пока я могу избегать долгих расспросов о его личности.
– Некоторые подробности вашей биографии известны из книги Шарля Ледре. Вы ведь уехали из России в 1919 году, в тридцатилетнем возрасте, уже опубликовав биографию Толстого?
– Это так. Я много путешествовал по всем частям света. В настоящее время я живу в Нью-Йорке.
– Ваш роман «Начало конца» имел большой успех в Америке еще до того, как его опубликовал Лаффон. Считаете ли вы его своей лучшей книгой?
– Я предпочитаю «Истоки».
– Позвольте спросить: о чем вы сейчас пишете?
– Я только что закончил современный роман «Живи как хочешь», который выйдет в сентябре на русском языке, а через два месяца – на английском. Я также работаю над философским трудом «Ульмская ночь», название которого было вдохновлено Декартом.
– Как вы относитесь к современной американской литературе?
– Пятьдесят лет назад, когда жили Толстой и Чехов, Россия могла бы претендовать на первое место в мировой литературе. Тридцать лет назад, при жизни Марселя Пруста, это место бесспорно принадлежало Франции. Сегодня я считаю, что Соединенные Штаты вместе с Фолкнером, Хемингуэем, Марквандом, Перл Бак и некоторыми другими могли бы побороться за лидерство с Францией и Англией. Между прочим, французская литература не утратила своего престижа в Америке. Есть много поклонников Колетт, Андре Жида, Клоделя, Мориака, Жюля Ромена, Мальро и Моруа. И замечу, что политический фактор почти не входит в литературные оценки.
– Получается, «военного психоза» в литературных кругах США не существует?
Г-н Алданов пожимает плечами.
– Все писатели, которых я вижу в Нью-Йорке, с ужасом говорят о возможности войны. Вероятно, всё везде одинаково.
– Считаете ли вы, что такие «катастрофические» времена, как наше, благоприятствуют художественному творчеству?
– Несомненно, хотя это мало утешает. Один венский философ однажды сказал: «Муки жизни приносят радость мысли…»
– Как вы думаете, смогут ли сегодня писатели всех стран что-то сделать, чтобы предотвратить этот кошмар?
– Я иду гораздо дальше. <Конгресс> «L’œuvre du XXe siècle» предложил своим участникам тему: «Писатель в городе». Поставим вместо слова писатель – «человек мысли». Сейчас его нередко уважают «в городе», но иллюзий по поводу его влияния мы не питаем. В XX веке профессиональные государственные деятели подарили нам две мировые войны, добрый десяток революций – пять из них я видел своими глазами, и зрелище не всегда было утешительным. Что ж! Люди мысли, возможно, добились бы не менее замечательного результата.
– Вы действительно думаете, что будущее принадлежит платоновской «Республике философов»? При условии, что «философы» существуют.
– Если серьезно, я считаю, что будущее за мозговыми трестами. Члены этих трестов должны иметь право голоса в важных общих вопросах, от которых может зависеть мир. Некоторые мозговые тресты, как известно, уже существуют, но они имеют строго ограниченный характер: занимаются чисто национальными вопросами и имеют исходной точкой и целью исключительно интересы своей страны. Однако мы должны создать международный трест, руководствующийся интересами всего человечества.
