смеялся. – Наперед будешь помнить, что положено омеге хватать в первую очередь!
– Голову? – улыбнулся Ясмин. – Самое ценное я привез! И фолиант, и мой ноутбук дома со мной!
– Ты неисправим! – жада смеялся до слез. – И что мне с тобой делать? Ну, хоть твоя-то шкатулка дома? Платье завтра надень, как положено. В штанах будешь ходить, когда все разъедутся!
– Хорошо, – Ясмин довольно улыбнулся. – Так, завтра с утра сюда придут супруги альф. А сами альфы, где будут?
– Эмиры с охоты вернутся только завтра к вечеру. Потом помоются в хамаме и будут праздновать. А утром все отправятся к шатрам. Кстати, не у всех альф есть супруги, а некоторые привезут с собой наследников, не все же они отправились на Землю. Так что, кто знает, всякое может быть! Сын сказал, что в день будет выставлять не больше пяти шатров. И так в такой толпе усмотреть за всеми будет непросто. Внутри шатра омега будет сидеть с прислугой, чтобы соблюсти приличия. Эмир, который решит, что ему нужен именно этот омега, останется ждать на улице у входа, пока все претенденты не посетят шатер. После чего, они, либо согласятся с тем, что этот омега им не нужен, либо вызовут соперника на поединок. Все просто! – развел руками жада. – Кто победил, тому и достанется омега. Судьями на поединках будут Айюб и его сыновья. Лекарь тоже будет под рукой. Но там и так полным-полно охранников. Главное, чтобы ритуальная дуэль не закончилась настоящим убийством! И чтобы не начались беспорядки среди альф-охранников, сопровождающих эмиров!
– А как же сам омега? – спросил Хани. – У него, что, не спросят, кто ему по сердцу?
– Нет, конечно, – удивился жада. – Вдовец может сам решать, хочет он вступить в новый брак или нет, а наложник обязан повиноваться! Омега вообще не увидит альфы до тех пор, пока Айюб не передаст его из рук в руки новому повелителю! На что был бы похож мир, если бы омеги сами могли решать, с кем они хотят быть? – пожал плечами жада. – Бардак и хаос! Нет, раз альфа берет на себя ответственность за жизнь и благополучие омеги, то ему и решать! Кто найдет, что искал, уедет, остальные останутся на следующий день.
– Итак, – задумался жада, – у Айюба двадцать четыре наложника, он выставляет по пять в день. Поздравляю, мои дорогие, у нас впереди пять дней тревог и нервотрепки. Днем эмиры будут выбирать, вечером праздновать! Дай Аллах, чтобы все прошло мирно, чтобы никто не вспомнил о старой вражде и былых обидах…
– Но ведь Салах будет приходить ночью ко мне? – Ясмину стало тревожно.
– Нет. Омеги, которые сейчас моются в хамаме, уже считаются свободными. Альфа не может появиться среди свободных омег. Это будет неприлично. И потом, я думаю, что ты сам этого не захочешь. Ведь им достаточно схватиться за его халат, чтобы остаться с ним. И твое фырканье уже не будет иметь значение. Салах будет обязан взять его в свой гарем. Он по закону наследник отца!
– Ох, нет, мне такого счастья не надо! – Ясмин с тревогой посмотрел на омег, которые возвращались из хамама. – Я лучше посплю в одиночестве сейчас, чем потом, если вдруг придется делиться любимым!
– Эгоист! – припечатал Амин. – Думаешь только о себе! Лучше бы подумал о муже. Вот представь, ты любишь щербет, очень сильно любишь. И ты ешь каждый день только его и больше ничего. Сколько времени понадобится, чтобы он тебе надоел, и ты захотел чего-нибудь другого? Но у тебя есть только шербет, и других вариантов нет! Да ты его просто возненавидишь! Так же и с омегами! Ты лишаешь альфу, которого как ты говоришь любишь разнообразия. Только ты один и все! Это просто эгоизм, а не любовь!
– Но у меня ведь тоже только он один! – возмутился Ясмин. – И, вообще, как можно сравнивать любовь и еду?
– И то, и другое человеку необходимо и абсолютно естественно! – Амин высокомерно улыбался. – Я всегда ставил интересы мужа выше собственного эгоизма! А вот вы на такое способны?
– Нет, – честно сказал Ясмин. – Я согласен быть разным с ним, но у меня сердце оборвется, стоит только подумать, что мой Салах ласкает другого! Он мой! И делиться я не согласен!
– Давайте прекратим пустые разговоры, – встал жада. – Завтра у всех будет трудный день. Надо проверить, все ли готово. Хани, пока эмиры будут выбирать, ты не покинешь стены гарема. Забудь на время о своих теплицах и растениях, тем более, за ними есть, кому приглядеть. Кстати, это всех касается! Ясмин, предупреди Вилена, что занятий в школе не будет, пока в городе посторонние.
В дверях появился Вилен, но, увидев Ясмина, побледнел и хотел, было, уйти.
– Вилен! Иди сюда! – строго посмотрел на него Ясмин.
Омега подошел, нервно сдергивая с головы шейлу. Волосы у него уже отросли и завивались в крупные локоны.
– Вилен, судя по твоему виноватому лицу, ты уже сам понял, что натворил. Ты даже не представляешь, что за твой проступок Салах наказал меня и моего сына. И я собираюсь отплатить тебе той же монетой.
– А что он натворил? – личико Амина заинтересованно вытянулось. – Я могу посоветовать, как его наказать!
– Амин, извини, но это касается моего гостя, – одернул свекра Ясмин, – я признателен тебе, но Салах уже придумал ему наказание, а я прослежу, чтобы оно было исполнено.
Вилен побледнел, но все равно гордо вздернул подбородок.
– Я понимаю, что от моих извинений ничего не изменится, но мне действительно очень жаль, что так получилось. Я не думал, что… – Вилен замолчал, увидев, как Ясмин предупреждающе поднял вверх палец, – просто они не верили, что все это написал омега из гарема. Я не подумал… простите…
– Я даже не знаю, – Ясмин сделал вид, что задумался. – У Салаха изощрённый ум, может будет милосерднее отдать тебя эмирам в день выбора? Все знают, что у Айюба двадцать пять наложников, но один из них остается, так что эмирам предлагают выбирать из двадцати четырех. Так, может, выставить тебя вместо Мышонка?
Жада с интересом посмотрел на Вилена, но, повернувшись к Ясмину, понял, что тот шутит. Но, заметив, как побледнел Вилен, старый интриган
