вот короткие информационные справки вылетают из меня уже почти автоматически. Много ли Аксель в них понимает — не знаю, но выслушивает с неизменным вниманием, и тут же находит что спросить ещё. И продолжаться эта игра в вопросы и ответы может довольно долго.
— Папа, что? — моментально отвлекшись от робота, он ухватил всей пятернёй горсть песка.
— Это песок — много-много маленьких-маленьких камешков, — вылезший из воды Мика дышал тяжело — не мог отдышаться, но на вопрос ответил быстро и чётко. Стекающие по смуглой коже капельки воды бриллиантово сверкают на смуглой коже — ещё пара недель и мой заяц станет оттенка тёмного шоколада. Эх, не к месту тема для размышления и не ко времени.
— Да-а?
На самом деле песок мы уже видели в позапрошлый свой приезд на Землю, но Аксель уже похоже всё забыл. По крайней мере, прилипшие к ладошке песчинки принялся разглядывать с чисто исследовательским интересом.
— И часто он так? — понизив голос, чтобы ненароком не отвлечь внука от познавательной деятельности, спросил Джентано.
— Постоянно, — честно ответила я. С тех пор, как Аксель научился произносить кое-что помимо «мама» и «папа», он стал требовать разъяснений ко всем встречающимся предметам и явлениям. Да и не по одному разу. В нашу с Миком задачу входило рассказывать и желательно каждый раз по-новому, не повторяясь, добавляя новые подробности в картину окружающего Акселя мира. Впрочем, время от времени мы всё же сваливали эту почётную миссию на воспитателей детского сада.
Вызов от Таты с просьбой о встрече пришёл только через два дня, когда мы уже успели и позагорать, и накупаться, и сплавать с аквалангом, и посетить большую часть достопримечательностей местного масштаба и уже начинали подумывать, чем бы заняться ещё. Может, на один из соседних островков слетать? Или купить однодневную лицензию на подводную охоту? Мне Вредные Деды обещали показать, что там к чему, а Мика вроде бы и так умеет.
— Что же, тоже неплохой вариант, — рассудительно заметил Мика, когда я схлопнула окошко голограммы. — Островное отделение Межрасового Института Дружбы Народов — тоже своего рода достопримечательность, правда — закрытого типа. И хотя от этой поездки попахивает скорее работой, чем отдыхом, мы всё же, пожалуй, не откажемся съездить.
— Просто в первую нашу встречу, — повинилась я, — я надавала ей кучу разных советов. Вроде бы толковых, но не знаю, вдруг, что-то криво сработало?
Что случилось что-то непредвиденное было заметно сразу по поведению Таты, которая почему-то не спешила посвящать нас в суть проблемы, несмотря на то, что сама только что, чуть не слёзно, умоляла приехать, помочь разобраться. Нет, она не бегала из угла в угол и руки картинно не заламывала, но выглядела обеспокоенной и удручённой, настолько, что даже живые цветы в причёске выглядели поникшими и погрустневшими. Лёгкие, белые, матово-прозрачные, крепящиеся тонкими стебельками к коже головы… Бр-р.
— Что-то не так? — Тата остро и внимательно посмотрела на меня. Так, а о чём я сейчас думала? Нет, упоминать о том, как когда-то с помощью такого же геномодифицированного украшения подставили меня саму, я не буду. Мутная была история и к тому же я совершенно не помню, что из того, что с нами тогда случилось можно упоминать, а что нет. А начни рассказывать одно, за ним и всё остальное вытянется.
— Почему у тебя нет крыльев? — брякнула я первое же, что пришло мне в голову. — Ты же типичный «ангел».
— Купировала, — она безразлично пожала плечами.
— Это как? — опешила я.
— Чик-чик, — она показала пальцами знак ножниц, улыбнулась, глядя на мою ошарашенную физиономию, и кажется впервые, с момента встречи чуть-чуть расслабилась. — Родители мне этого до сих пор простить не могут. Оперённые крылья — жуть какое неудобное украшение, а эстетический эффект от него сомнителен. Плавать мешают, мыть — трудно, сушить — долго, и нет бы на них можно было бы не летать, так хоть планировать!
— А что, нельзя? — где-то я слышала, о планеристах, пользующихся собственными крыльями.
— Если спрыгнуть с чего-нибудь высокого, да при подходящем ветре, можно опуститься на землю по относительно плавной дуге. Но это всё равно спорт для каскадёров, а нормальному человеку в обычной жизни они только мешают. Так что как только мне исполнилось восемнадцать, я от них избавилась.
Мда, а мне даже ни разу не пришла в голову идея избавиться от хвоста, хотя было время, когда он меня здорово раздражал. Видимо, не настолько.
По коридору прозвучал дробный стук приближающихся шагов, двери распахнулись и к нашему обществу присоединился ещё один занятный персонаж: сатир, молоденький, не старше Таты, и, похоже это и был тот самый её напарник, о котором она упоминала. Брякнул на ходу что-то типа: «Здрассь» и бухнулся с размаха на стул.
— Я всё осмотрел и это может быть только он.
— Кого потеряли? — Мика приподнял одно ухо, которые как обычно, когда он находился в расслабленном состоянии нависали над глазами.
— Студента, — тяжело вздохнула Тата. — Единственный хох на всё наше отделение — зовут Яалин. Хохи вообще-то не слишком склонны к изобразительному искусству. Да и этот, насколько мне известно не блистал… Но в общем, учебный процесс нас не касается.
— Загулял, — пожала я плечами, — со студентами это бывает. Стоит ли по этому поводу беспокоиться?
— Система зарегистрировала вход в здание вчера после полудня. С тех пор он его не покидал. На занятиях не присутствовал. Никто из опрошенных его не видел. А самое главное, всё это случилось сразу после того, как мы поскандалили. Ему, видишь ли захотелось омаров, он о них слышал, он требует включить их в своё индивидуальное меню. Причём именно натуральных, не выращенного на гидропонике «рачьего» мяса.
— Попали вы, — оценила я масштабы происшествия.
— Классика жанра, — закатил глаза Мика. — Очередной потеряха. Везёт нам на них.
— А зачем ему омары? — меня заинтересовало другое. — Они же не употребляют в пищу морепродукты.
— Не знаю, — растерялась Тата. — Лило?
— Мы поначалу не слишком вникали в детали, — её напарник нервно дёрнул одним плечом, — просто доставали запрошенное и только смотрели, чтобы оно не было опасно для конкретной расы. На большее времени не оставалось.
— Кстати, в прошлый раз ему понадобились речные раки, — а
