свидетельства, а может, я ничего не понимаю и это что-то совсем третье? И всё. И больше ничего не поместилось, хотя лист оказался исписан с двух сторон, но почерк был не только корявым, но и довольно крупным. И что с этим делать? Нет, понятно, что кто-то просит о помощи, но наш это клиент или туда спецназ высылать надо, где именно он находится, что за «плен» и чего ради нашего соплеменника лишили свободы — это вопросы без ответов. Пока. Но я точно знаю к кому обратиться.
— Биргг Бигги? Есть такой, — сверился со своей базой Геран Гржевский, к которому я, на правах почти родственницы, заскочила за консультацией. — Отказник, — он брезгливо скривил губы. — Подадим запрос на Непру, именно туда его выслали больше десяти лет назад, будут ли они заниматься его делами или нет.
— А что, если нет, — возмутилась я, — то бросить на произвол судьбы?
Да, формально отказники, не сумевшие в своё время сдать экзамен на Гражданина Земли, права на покровительство наших спецслужб не имеют, их делами должно заниматься правительство той планеты, на которую они мигрировали. Но кто они и кто мы? А сравнивать возможности Земли и Непры во внешних, межрасовых, взаимоотношениях вообще глупо. У них ни опыта, ни специалистов.
— Ну что ты! — он неожиданно по-доброму улыбнулся. — Просто тогда разбирательство мы оформим в качестве благотворительной акции.
— Значит, я могу считать, что эта просьба о помощи попала в надёжные руки, — я тоже разулыбалась. И со спокойной совестью ушла, выкинув это дело из головы. В конце концов, мы с Миком не земное правительство и благотворительностью в таких масштабах не занимаемся.
— Дельце, скажу я вам, так себе, — Геран сделал два шага туда-сюда по кабинету (для большего количества всё равно места не было — он по-прежнему предпочитал иметь рабочее пространство размером с обувную коробку). — Вас не насторожило, ещё при первом прочтении, что там упоминается о каком-то там плене?
— Удивило, но мало ли чего я не знаю, — я слегка пожала плечами. — Хотя вообще-то, да, странно, насколько я знаю, у чи даже тюрем не имеется.
— Это как это? — очнулся Мика до сих пор не проявлявший активного интереса к разговору. — А преступники? Не может же такого быть, чтобы их не было.
— Появляются время от времени, как не быть? — решила я дать краткое разъяснение. — Но если их выявляют, всё местное общество разом отворачивается от отступника, а для нормального чи, это — страшно. Они гораздо более общественные создания, чем люди.
— Понятно. И что там с тем человеком? — он обернулся к наконец-то усевшемуся на хозяйское место Герану.
— Чи ограничили его свободу. Он, видите ли, занимался на их территории разведением и продажей павлинов.
— Ага, — издала я заинтересованный возглас, потом замахала руками: продолжайте-продолжайте.
— Купил за бесценок списанную автоматическую станцию по разведению птиц, напрягся и как-то перетащил её на Чичинайру, и начал стричь купоны. Побочный продукт — тушки, неплохо уходили на местном продуктовом рынке, главный — роскошные перья, причём не только хвостовые, из под полы продавались всем желающим, которые хотят иметь более роскошный, как это называется?
— Чичинар, — подсказала я нужное слово. Именно так называется та пелерина из перьев, которая растёт у них на плечах.
— Вот! Не понимаю я этих их заморочек, но такая вот подделка считается у чи чем-то аморальным, а торговец признаётся растлителем молодёжи. Как-то так.
— Понятно, — кивнул Мика. — А мы-то вам зачем понадобились? Если вы и так всё знаете?
— На месте разобраться в тяжести проступка и подобрать адекватное возмещение от человеческой стороны.
— Первое — пожалуйста, а второе — не наш профиль, — непреклонно качнул головой Мика.
— Поедете не одни, а с дипломатической миссией. И практиканта с собой захватите. Да-да, не сверкай на меня глазами, опыт надо передавать!
— Ё! Да какой там опыт! Приезжаем на место и начинаем разбираться — каждый раз как в первый раз, — возмутилась я. Ну не хотелось мне перед собственными коллегами всезнайку изображать.
— Вот это и покажете, — поставил в разговоре точку господин Гржевский.
Это был практически единственный раз, когда компактность современного жилого пространства землян доставляла мне значительные неудобства. В паре жилых модулей выделенных нам находящейся на Чичинайре этнографической экспедицией нас было четверо, при чём разделяющую их стенку мы, по общей договорённости, опускали только на ночь. Нашими спутниками стали двое: Нейт — невозмутимый, молчаливый, находящийся как бы не здесь и не сейчас, дипломат и Эдвин — наш практикант. И этот, последний доставлял столько беспокойства, что я твёрдо притвёрдо пообещала себе, что мы наконец-то освоим управление дареным солеранским корабликом и не больше никогда не будем привязаны к таким раздражающим существам. Ещё даже толком не успела начаться активная фаза работы, а он уже забрасывал нас десятками вопросов, ответы на которые выслушивал с неизменным вниманием и восторженной миной на лице. Да ещё и записывать ухитрялся. Как будто я вещаю ему какое-то откровение, а не сведения, которые можно в любом справочнике почерпнуть. Мику-то что, он через раз заявлял: «Я не ксенолог и не в курсе этих ваших заморочек» и отключался от беседы, а мне приходилось отдуваться за всё наше семейство. В конце концов, даже Нейт не выдержал:
— Да дайте вы ему инструкцию самого общего пользования, и пусть пытается её приспособить к текущему делу.
— А у нас она есть, эта инструкция? — я незаметно подпихнула Мика в спину кончиком хвоста: пусть уже включается в обсуждение.
— А как же, — начал на ходу сочинять мой муж. — Если, как в данном случае, имеется конфликтная ситуация между человеком и инопланетниками, я выясняю версию человека и заодно проверяю состояние его здоровья. Тая берёт на себя нелюдей. Потом встречаемся, обмениваемся мнениями и вырабатываем общее понимание картины произошедшего. Потом, исходя из имеющихся в нашем распоряжении ресурсов, либо предпринимаем что-то сами, либо вызываем нужных людей на помощь. Всё.
— Это не сильно проясняет, что же нам делать в этом конкретном случае, — высокое чело Нейта прорезала тонкая недоумённая складочка. — Ты бы ещё сказал: «Поживём — увидим».
— Ну ты же хотел инструкцию самого общего пользования? А жизнь всегда конкретна. Впрочем, начнём мы именно так, как
