и так красиво. Говорят, этот Мерилий прекрасный зодчий…
– Да… Ему не терпится всё здесь переделать… Одни спешат переписать старые законы, другие – перестроить старый замок. Наверное, люди думают, что жизнь от всего этого сразу изменится и непременно в лучшую сторону... Надеюсь, так и будет. Раньше я старался как можно чаще всё менять в своей жизни – удовольствия, наряды, приятелей, женщин… Боялся однообразия, скуки. Или одиночества… Не знаю. У меня было много женщин. Я старался не думать о том, что рано или поздно надо будет на ком-то остановиться. Но я часто вспоминал последний разговор с Аландиром, моим приёмным отцом. Перед самой смертью он мне кое в чём признался. Оказывается, он был влю6лён в мою мать. И до конца дней своих раскаивался, что не сказал ей о6 этом. Он был намного старше её... Аландир стеснялся, боялся выставить себя на посмешище. К тому же видел, что она ничего подобного к нему не испытывает. Но он всё равно жалел, что не попытался… хотя бы объясниться. Ведь она была единственной женщиной, которую он любил. Когда он всё это говорил, я понял, что он действительно любил её…
Тамран долго молчал, прижавшись лбом к витой колонне арки.
– Я вот пришёл сюда, чтобы объясниться тебе в любви, а вместо этого стою и несу всякую ерунду... Мне двадцать три года, я получил хорошее образование, изучал риторику, философию, знаю поэтов. Я всю жизнь вращался в обществе, где умеют красиво говорить. Я со многими занимался любовью, но я не умею объясняться в любви.
– Поступки значат больше, чем слова, Тамран.
– Если совершаются вовремя. Я слишком долго мучил и тебя, и себя. Сначала не хотел признаться самому себе… Потом боялся твоего презрения. Некоторые вещи очень трудно объяснить... Помнишь, я говорил тебе о призраке, который преследует меня уже не первый год? Если точнее, два года. Хрупкий подросток с голубовато-зелёными глазами и копной пепельных волос… Юный демон, который спас меня от чудовища и улетел прочь. Потом он снова явился ко мне. На этот раз он принял облик маленькой проститутки, которая пристала ко мне в таверне, – невинная и по-детски бесстыдная. Хрупкая, как цветок, и такая… чистая. От неё даже пахло чистотой – как от лесного родника. Я хотел напиться этой воды и отрезветь, но не мог. Мой демон дурачил меня. Он нёс меня среди мерцающих звёзд… Я думал, что смерть – это прекрасно. Полёт опьяняет лучше всякого вина. Полёт в объятиях юного демона, предчувствие смерти… Мне казалось, что дворец Гиамары уже близко, и мне не было страшно.
– Так ты всё помнишь?
– Нет… Почти ничего не помню. Я был пьян… Это всплывает в памяти, как обрывки сна. Иногда я убеждал себя, что это был сон. А потом вспоминал ту девочку, которая плакала в лесу. Я тогда решил, что она заблудилась… Темноволосая девочка, которая так и не захотела показать мне своё лицо. А потом исчезла. Так же неожиданно, как и юный демон на стадионе. Я долго гонялся за этим призраком. Я искал похожих на моего демона. Нэйя… Она была похожа на него… То есть на неё… И при этом она была зрелая женщина. Она многое знала и умела. Я думал, что нашёл свою мечту. Но время шло, я узнавал её всё лучше и лучше. И она всё меньше казалась мне похожей на того, вернее, на ту, кого я искал. И вдруг я понял, что призрак – это она, а я люблю человека. Клянусь паутиной, никогда не говорил своей новой женщине плохое о тех, что были раньше… Я просто хочу тебе объяснить… Ты для меня не новая женщина. Ты первая. Единственная. Это правда. Я просто не сразу это понял. Нэйя – что-то вроде хамолы. Это духи мёртвых деревьев... Кажется, у вас, на севере, их тоже так называют? Гнилое дерево, покрытое мхом-фастаном, светится в темноте. Охотник блуждает в дебрях и вдруг видит светящуюся фигуру. И хамола – дух дерева – начинает дразнить его. Охотнику мерещится прекрасная бледная женщина с серебристыми волосами. Она зовёт его, манит к себе. Охотник спешит к ней, но стоит ему заключить красавицу в объятия, как он обнаруживает, что обнимает гниющее дерево. Я мог бы и раньше понять, что красива она только снаружи, а внутри гнилая. И эта гниль похуже, чем труха в сердцевине дерева. В последнее время я часто просыпался в холодном поту… Мне казалось, что я лежу рядом с трупом. Иногда она умудрялась заставить меня забыть о6 этом, но я всё равно чувствовал, что она не та, кем хочет казаться. Её сходство с той, кого я искал, было поверхностным и исчезало, стоило мне приглядеться к Нэйе получше. Хвала Аранхе, я избавился от этого наваждения. Я знаю, что долго был слеп, не хотел видеть очевидного. Ты – мой любимый призрак. Мой демон-хранитель, который столько раз спасал меня от чудовищ. Железный охотник, убийцы, Нэйя – это ещё не самое страшное. Самое опасное чудовище, от которого ты меня спасла, – это я… Забудь его. Он был слишком глуп, чтобы понять, почему плачет в лесу эта девочка.
Ариэна взяла Тамрана за плечи и едва ли не силой развернула его к себе. Его красивое лицо в лунном свете казалось очень бледным. Как тогда, при мертвенном свете ламп в таверне «Пещерный кот». Но огромные тёмные глаза 6ольше не смотрели в пустоту.
– Девочка давно уже выросла, Тамран. И по пустякам не плачет. Я никогда тебя не презирала. Я всегда любила тебя. Ещё до нашей встречи. Великая Аранха послала мне образ того, кто связан со мной не на одну жизнь. Я знала, что найду тебя.
– Иногда ты пугаешь меня, избранница.
– Прежде всего, я твоя из6ранница, воин. Сегодня ты рисковал потерять всё, чего добился…
– Ты имеешь в виду корону?
– Не только. Любовь и уважение всех этих людей тоже чего-то стоят. А ведь они могли свергнуть тебя, едва избрав.
– Могли. Тогда бы мы ушли вместе.
– Разумеется.
– Но я решил, что стоит попробовать добиться всего. Я знал, что корона царицы пойдёт тебе больше, чем кому-либо.
– Ты также знал, что я достаточно сильна в магии. И даже не поговорил со мной перед этой церемонией…
– Я не знал, как ты ко всему этому отнесёшься. Наверное, это было бы похоже
