и Инти в первый момент даже вздрогнул от удивления. Конечно, он удивился не тому, то его друг жив-здоров, а тому, что Асеро, наплевав на всю маскировку, стоял перед народом в своём царственном одеянии.
-- Мне уже бесполезно скрываться, Саири, -- пояснил Асеро. -- Ворон сдал меня с потрохами, всё рассказав главе местной банды, которая орудовала здесь как минимум три года и ещё до переворот совершила несколько убийств. А самое страшное, что убийц покрывали предатели из людей Инти. Они хотели инсценировать суд надо мной, но это была их ошибка. Я их сумел не только разбить их обвинения, но и самих их выставить в крайне невыгодном свете. Тайно убить меня тоже не вышло. Тогда они ночью бежали, но, скорее всего, бежали за подмогой. Вероятно, они рассчитывали привести карателей уже сегодня вечером, слишком они заинтересованы были в моей смерти, чтобы меня вот так выпустить. Конечно, ты спутал им карты, но раз часть из них жива и на свободе, так что они ещё могут вернуться. Кроме того, может быть расправа над опасными для них свидетелями. Так что кое-кого придётся забрать в Кито.
-- Ну, мы это обеспечим. Но сейчас я считают нужным провести суд над этим пособником банды. Конечно, я могу его и так убить, но нужно провести суд, чтобы потом меня не обвинили в произволе.
Тут арестованный, молчавший во время их разговора, сказал:
-- Как будто и без того мало ты совершил произвола, Инти! Мало ли девушек было обесчещено тобой! Ты хватал их на улице, затаскивал в дом, а потом, совершив своё мерзкое дело, топил их в сере, которую брал от вулкана.
Инти на миг поменялся в лице, но, видно, сообразил, что кто-то из своих назвал его так в присутствии пленника. Как бы то ни было, раскрытие инкогнито никак не входило в его планы и могло сильно осложнить дело.
Асеро вступился:
-- Братья мои, да неужели тут кто-то поверит хоть одному слову этого мерзавца! Вчера он клеветал на меня, а сегодня вот за Инти принялся. И при том, что сам развращал юношество сомнительными теориями, да и на практике поощрял насилие. Впрочем, тут лучше непосредственным свидетелям слово дать. Да, Инти, ты прав, следует организовать суд, но так как нет человека, который мог назваться судьёй, многие уважаемые люди были если не в сговоре, то запуганы, к тому же пострадавшие не могут быть судьями в любом случае, а пострадали прямо или косвенно многие, то пусть судит народ и выносит приговор голосованием. А председательствовать могу и я, тут, я вижу, многие слишком растеряны.
Тапир нашёлся:
-- А имеешь ли ты право председательствовать? Ведь ты тоже от меня пострадал.
-- На моё счастье, ты не бил меня самолично. Хотя, конечно, оклеветал. Но в данном случае клевету можно не принимать во внимание, так как ты любого так оклеветать можешь. Ну а относительно моей персоны факт клеветы по крайней доказан. Да опять же судить буду не я, приговор тебе односельчане вынесут. И для многих увидеть тебя в петле будет лучшим подарком на Райма Инти. Суть обвинений я сейчас легко сформулирую, они у меня ещё со вчерашнего дня на языке вертятся.
-- А этот человек действительно Инти? -- спросил старейшина, указывая на "Саири". -- Только этого нам не хватало.
-- Если уж не боишься меня, то Инти чего бояться?
-- Ну, может, про девушек в сере ерунда, но он же покойник! Ну за что такое на мою бедную голову!
-- Значит, его можно не кормить обедом, -- невозмутимо заметила Онцилла, -- покойники же не едят.
-- Меня не так просто убить, как некоторые думают, -- сказал Инти, -- а чуток перекусить я бы не отказался. Из надёжных рук, разумеется.
Асеро ответил:
-- Не бойся, я у них уже ел, как видишь, жив. Думаю, что спорить с живым покойником им не с руки.
Старейшина задумчиво почесал в затылке:
-- А всё-таки, объяснить можно: ведь ты был в замке, тебя убили, твой труп вывесили на всеобщее обозрение в довольно непотребном виде, как же ты можешь после этого ходить, говорить, сражаться и есть? Конечно, ты ведь при этом не рассчитывал, что тебя как покойника разоблачат, но всё-таки как тебе это удалось?
-- Секреты своего ведомства мы не раскрываем, -- сказал Инти, хитро прищурившись, -- но, как ты можешь догадаться, воскрешать людей запросто мы не можем. Кабы могли, многое было бы по-другому.
-- Я как-то читал об осьминогах, будто бы они способны создать двойника из чернил, а сами уплывают. Возможно, что ты магическим образом создал полную иллюзию себя, так что, даже убивая, твои враги не могли распознать подделку. Так это было?
-- Не совсем так, но допустим, что твоя догадка близка к истине, что с того?
-- А то, что с таким могучим колдуном нам лучше не спорить. Надеюсь, вы все поняли? -- и старейшина выразительно взглянул на супругу, которая до того если и скупилась на обед, то теперь бросилась готовить.
В общем-то, всё прошло гладко. Инти наскоро перекусил в доме старейшины, только он услышал, как Медная Зелень шепчет Инти: "Всё-таки в толк взять не могу, как же так получается, что про тебя такие сплетни, а ты говоришь, что не виновен. Ну, пусть не насилие, а разврат всё-таки был?" "Было многожёнство, и не более того, это нашими законами и моралью дозволяется, но и с этим я завязал. Теперь у меня одна жена и всё!" "Всё-таки не верится, не могут же люди ТАК клеветать..." "Могут, к сожалению, могут. Ещё и не так могут".
Местные уже не удивлялись ничему, и наскоро начали приготовления к суду. Точнее, делать тут было ничего не надо, вчерашнее ещё не успели разобрать, и некоторые шутили на тему, что теперь подсудимый обменялся местами с одним из судий. Основной акцент обвинения Асеро решил сделать на развращении юношества, тем более что школьники тут наименее склонны лгать и выкручиваться, так как даже если и попытаются завраться, им с Инти довольно просто будет их ткнуть в противоречия. Впрочем, и об участии в банде он не забывал.
Инти позвал Морского Ежа и Морского Огурца, которые ему помогали доехать до селения и временно оставались за его пределами, чтобы в случае чего прийти на выручку. Они же должны были обеспечить порядок на суде. Инти успокоил Асеро, сказав, что
