который заменял первосвященника в делах культа, если тот был малолетним. Такого регента легче было контролировать через институт амбаней. Эта система управления оставалась неизменной до нападения гуркхов Непала на Тибет и тибето-непальской войны 1788–1792 гг.
В 1788 г. непальцы атаковали Тибет под предлогом торговых разногласий на общей гималайской границе. Они довольно быстро разбили тибетцев и заставили последних платить ежегодную дань непальскому махараджахирадже (королю). В 1791 г. гуркхи напали вновь и заняли часть тибетской территории. На этот раз император Хунли направил в Тибет против них десятитысячную армию Фукананя. Этому войску удалось оттеснить гуркхов почти к самому Катманду.
С учетом опыта внутри- и внешнеполитических осложнений цинские власти с 1793 г. стали управлять Тибетом из Пекина через своих амбаней в Лхасе. С этого времени амбани делили административные функции с далай-ламами и с панчен-ламами. По финансовым, кадровым и правовым вопросам внутренней жизни Тибета ламаистские первосвященники были обязаны консультироваться с амбанями. Под наблюдением и контролем амбаней находились проблемы, связанные с тибетским войском, охраной границ, внешними сношениями и торговлей. Более того, был понижен политический статус самих далай-лам, которые ранее «наставляли» цинских императоров, а теперь были обязаны «испрашивать указаний» у последних.
В Пекине тибетские дела отошли к Лифаньюань — ведомству по управлению почти бесправными вассалами на территориях Монголии, Джунгарии и Восточного Туркестана. Это ведомство распространило на Тибет практику контроля над регулярной уплатой дани цинскому двору, регламентации торговли внутри Тибета и с его соседями. В вопросах экономики и транспорта амбани были связаны с администрацией провинции — наместничества Сычуань, включавшей в себя большую часть тибетского Кхама.
К 90-м годам XVIII в. светская власть в Тибете формально перешла в руки далай-ламы и панчен-ламы, но фактически осуществлялась от их лица местной администрацией под контролем цинских амбаней в Лхасе. В данном виде управление Тибетом сохранилось до самого падения империи Цин в 1911 г. Победа над Непалом и «освобождение» Тибета от гуркхов позволили цинским властям сделать свой контроль над Тибетом безусловным. Подобно Монголии, Джунгарии и Восточному Туркестану, Тибет сохранил лишь ограниченную внутреннюю автономию.
Закрепление империи Цин в Тибете стало последним шагом в образовании маньчжуро-китайской и одновременно маньчжуро-монгольской империи Цин.
Глава 35
Китай в XVIII в.
К началу XVIII в. в Китае произошло дальнейшее упрочение маньчжурского господства во главе с богдоханом.
Все «восьмизнаменные» — маньчжуры, «знаменные» монголы и хань-цзюни — были приравнены по положению к высшему сословию профессиональных воинов (цижэнь). Занятие торговлей и ремеслом для них считалось позорным и было запрещено законом. Первое время при Фулине считалось зазорным даже изучение ими конфуцианских канонов и иной литературы для сдачи экзаменов на звание шэньши. Сословие завоевателей господствовало над четырьмя исконно китайскими сословиями — «ученых» (ши), земледельцев (нун), ремесленников (гун) и торговцев (шан), не говоря уже о внесословном «подлом люде» (цзянъминъ). В XVIII в. уступая завоеванным по численности в сотни раз, завоеватели опасались раствориться в их массе. Чтобы маньчжуры не ассимилировались с китайцами, были запрещены смешанные браки. Сохраняя обособленное и привилегированное положение «восьмизнаменных», династия Цин превратила их не только в высшее сословие, но и в закрытую касту. После завоевания Китая ни один китаец ни за какие заслуги или деньги не мог проникнуть в «восьмизнаменную» касту-сословие.
Годы правления Сюанье, и особенно время его самостоятельного правления — «эпоха Канси» (1679–1722), отмечены дальнейшей стабилизацией государственной власти и постепенным восстановлением экономики. Уровень разрухи снижался за счет привлечения беженцев на брошенные земли, подъема залежи и ограничения налогового бремени. Восстановление сельского хозяйства происходило медленно, особенно в провинции Сычуань, где основная масса земель оставалась невозделанной. Выход из разрухи тормозился стихийными бедствиями и голодом в провинциях Шаньдун и Хэнань. Из-за неурожаев и дороговизны население Хунани, Хубэя, Цзянси и Гуандуна переселялось в опустевшую Сычуань. С завершением завоевания и начавшимся восстановлением производства, с начала XVIII в., Сюанье постепенно отменял введенные ранее налоговые послабления. Поземельный (дишуй) и подушный налог (диншуй) оставались обременительными для крестьян, хотя и не в такой степени, как при Мин. Росло число дополнительных, или «смешанных налогов» (цзацзюань). В восьми провинциях был введен особый натуральный налог цаолян для снабжения «восьмизнаменных» войск на севере Чжили. Налоговое зерно доставлялось в Пекин по Великому каналу, а для покрытия расходов по его перевозке был введен дополнительный денежный сбор (цаосян). При взимании денежных налогов серебром добавлялись ощутимые надбавки «на лигатуру», «на стандартизацию» слитков серебра и др. Зачастую сумма этих дополнительных поборов и надбавок равнялась и даже превышала ставки основных налогов — поземельного, подушного и натурального.
С целью унифицировать и упростить фискальную систему Сюанье в 1712 г. провел реформу. Ей предшествовал тщательный учет населения и пахотных земель. В 1712–1713 гг. была отменена практика увеличения подушного налога по мере прироста населения, а в 1724 г. при императоре Иньчжэне он был слит с поземельным. В едином подушно-поземельном налоге (дидин) прежний диншуй превратился в денежную надбавку к каждому ляну серебра, взимавшемуся в счет дишуй. Начатая в одной-двух провинциях, налоговая реформа постепенно вводилась и в других. После смерти Сюанье она была продолжена его преемниками. Повсеместное утверждение новой системы завершилось лишь к концу XVIII в., сопровождаясь дальнейшим переходом от натуральной к денежной форме (ляновое серебро, медная монета).
В ходе реформы ставки налогов и уровень обложения на 1712 г. были объявлены постоянными и неизменными. Реформа Сюанье-Иньчжэня облегчила положение безземельных крестьян-арендаторов, освобождавшихся от подушного налога. Вместе с тем она увеличила доходы помещиков, ибо дала возможность последним повышать арендную плату. Реформа 1712–1724 гг. облегчила также положение неземледельческого населения деревни и сельских пауперов, постоянно или временно занятых в промыслах, отходничестве, разносной и мелочной торговле, на транспорте и др. Все это способствовало дальнейшему восстановлению деревенской экономики и ускорило ее выход из затяжной разрухи в середине XVIII в.
Ненависть населения к завоевателям заставляла держать ханьский этнос под жесткой системой контроля. Так, боясь тайного изготовления оружия и медной монеты, маньчжуры лимитировали добычу руды и выплавку металла. Сначала разработка рудников была вообще запрещена, но с конца XVII в. власти разрешили восстанавливать старые, заброшенные в годы завоевания рудники под строгим чиновничьим контролем со сдачей более половины добытого в казну: в счет налога или в качестве принудительных закупок по низким ценам. Чтобы ослабить ненависть китайцев к завоевателям, Сюанье покончил с практикой произвольных захватов земли, домов и имущества «знаменными», отменив закон об «отчуждении», или «окружении» (цюаньди).
Стремясь укрепить союз маньчжуров с китайской феодальной верхушкой и интеллигенцией, Сюанье привлекал их на сторону нового режима как путем расширения участия китайских шэньши и помещиков в гражданской администрации, так и через обширные
