культурные программы. Для уменьшения оппозиционных настроений в этой среде он организовал подготовку многотомных энциклопедий, антологий, словарей и других изданий. На эти цели были выделены большие средства из казны. Переиздавались произведения древней и средневековой китайской литературы. Над всем этим работало множество ученых — историков, литературоведов, филологов, писателей, а также каллиграфов, художников и граверов.
Такого рода масштабной, хорошо оплачиваемой работой и выгодными литературными и редакторскими заказами Сюанье стремился отвлечь шэньши и ученых от настроений внутренней неприязни к господству завоевателей. Так, сбор и упорядочение культурного наследия прошлого были использованы Сюанье в политических целях. В ходе этой работы укреплялись позиции неоконфуцианства (школы Чжу Си). Всячески изгонялись самостоятельность мышления, творческий подход и тяга к актуальным проблемам. Вместо этого насаждались бездумное компиляторство, абстрактное мудрствование и всемерное подражание древности. Воспитывались безвольные исполнители, бездумные верноподданные и конфуцианские конформисты, столь необходимые Цинской династии.
Сюанье использовал развертывание литературной работы для одновременного проведения отбора, цензуры и карательных мер. Из собираемых и публикуемых произведений вычеркивались все крамольные места.
Специальные комиссии и коллегии осуществляли цензурирование и фальсификацию текстов, к чему приложил руку и сам император. При Сюанье фактически началась «литературная инквизиция» (вэньцзы юй), достигшая своего апогея в 1736–1795 гг., в период правления второго его преемника — Хунли. Всемерно укрепляя позиции неоконфуцианства, он в полном объеме восстановил экзаменационную систему и сеть конфуцианских учебных заведений, всячески привлекал ко двору авторитетных конфуцианских ученых. Даже маньчжурская знать была вынуждена давать своим детям конфуцианское образование.
Курс на сотрудничество с китайской чиновничье-интеллектуальной элитой, расширение ее участия в аппарате управления имел целью укрепить Цинскую империю как централизованное государство. Среди различных направлений конфуцианства выбор завоевателей пал на консервативное неоконфуцианство (лисюэ) эпохи Сун, а в этом последнем — на наиболее идеалистическое и реакционное направление Чжу Си и его последователей. Цинов привлекало то, что чжусианство основной упор делало на жесткую регламентацию взаимоотношений людей в обществе и закрепление их обязанностей, т. е. на сохранение и укрепление порядка. Сюанье объявил Чжу Си одним из «десяти мудрецов», особо выделил его для почитания, а его труды — как образец для подражания. Благодаря канонизации Чжу Си чжусианство стало официальной интерпретацией конфуцианских доктрин, превратившись в ортодоксальную школу и государственную догму. В 1712 г. Сюанье особым указом присвоил Чжу Си посмертный титул «выдающегося гения».
Первое время после завоевания Китая цинское правительство в благодарность за оказанную помощь со стороны европейцев относилось к ним довольно благожелательно. В Пекине и других городах миссионеры, в основном иезуиты и францисканцы, занимались проповедью христианства и открывали свои церкви. При дворе католические миссионеры выступали в роли советников и переводчиков, преподавали «заморские науки» самому Сюанье. Купцы из Португалии, Голландии, Англии и Франции вели торговлю на побережье Китая и создавали там свои фактории: англичане — в Гуанчжоу, французы — в Нинбо, а португальцы — в Макао. Активно действовали Ост-Индские компании Англии и Голландии, направлявшие в Пекин свои миссии. Приезжали португальские посольства и специальный представитель французского короля Людовика XIV. Тем не менее, Пекин избегал установления постоянных дипломатических отношений с Западом.
Вся внешняя торговля Китая проходила через руки специально назначенных правительством или за большие деньги получивших это право купцов-откупщиков, или «казенных торговцев» (гуаньшан). Стремясь максимально сузить и всемерно контролировать торговлю с иностранцами, Сюанье в 1720 г. приказал гуандунским гуаньшан объединиться в полуказенную-получастную гильдию гунхан (кохонг). Ее члены получали монопольное право торговли с «заморскими варварами», корпорация осуществляла контроль над ними и сбор таможенных пошлин. Так подготавливалась политика изоляции, которая складывалась постепенно, в течение нескольких десятилетий.
Экономические связи с соседними странами были жестко лимитированы. Сухопутную торговлю с Россией монополизировали торгово-ростовщические компании купцов и банкиров из Шэньси, связанные с соляной монополией и финансированием верхов цинского общества, в том числе маньчжурской аристократии. Была разрешена весьма ограниченная торговля с Кореей, в частности пограничный безденежный обмен товарами. Японо-китайская торговля осуществлялась под строгим контролем цинских властей и строго регламентировалась с японской стороны — правительством сегунов Токугава. Судостроение, прежде всего, морское, находилось под особым контролем маньчжурской бюрократии. Под страхом смертной казни запрещалось строить большие суда, способные уходить далеко от берега в открытое море.
Всемерно укрепляя Цинскую империю, Сюанье особое значение придавал своей политике в недавно (1691 г.) присоединенной Северной Монголии. Он проводил здесь двойственную политику, стремясь одновременно и ослабить, и привязать к себе монгольских феодалов. Внешняя политика Сюанье имела целью разгром Джунгарского ханства и покорение Тибета. Политическая обстановка в этих странах облегчила реализацию политики Пекина.
В 1715 г. началась вторая война между Цинской империей и Джунгарским ханством, которая шла с переменным успехом, не давая явного перевеса ни ханству, ни империи.
В этой напряженной военно-политической обстановке на северо-западных границах империи Сюанье стремился поддерживать мирные дипломатические и торговые отношения с Россией. Со своей стороны, Петр I неоднократно посылал в Китай своих представителей. В 1715 г. было положено начало Российской духовной миссии в Пекине, занимавшейся, помимо всего прочего, изучением китайского и иных языков, а также переводами с них.
Важным направлением внутренней политики Сюанье, а затем и его преемников стало реальное покорение неханьских народностей Юго-Западного Китая. Сюанье начал длительную кампанию, то мирную, то насильственную, фактического включения этих районов и этносов в имперскую систему бюрократического контроля и налоговой эксплуатации, т. е. превращения их правителей (тусы) из «данников» в обыкновенных подданных. В 1704 г. по приказу Сюанье в районах «национальных меньшинств» провинций Хунань, Гуйчжоу, Юньнань и Гуанси вместо традиционной системы тусы стала вводиться общекитайская чиновничья система управления.
С этого времени началось постоянное и планомерное наступление на доходы, земли и независимость местных народностей, вылившееся в своего рода «второе маньчжурское завоевание» этих территорий. В районах, населенных народностями мяо, яо, тун и др., уже в начале XVIII в. произошла частичная ликвидация системы управления с помощью тусы, т. е. племенных предводителей. После захвата районов расселения мяо в провинциях Хунань и Гуанси маньчжуры обязали их жителей платить налоги и носить косу, как и китайцев.
К концу правления Сюанье в собственно ханьских провинциях после почти трех с половиной десятилетий (1683–1718) внутреннего покоя и гражданского мира появились первые всполохи приближавшейся полосы народных восстаний. В 1718 г. секта «Байлянь цзяо» («Белый лотос») подняла восстание в Хунани, а один из ее членов по фамилии Юань объявил себя потомком династии Мин. Повстанцы были разгромлены, а на последователей секты обрушились репрессии. Начались волнения на Тайване. Незаконные поборы, безжалостное выколачивание налогов и массовые аресты привели к восстанию 1721 г., начавшемуся недалеко от главного города острова — Тайваньфу. Население южной части острова поддержало северян. Цинские чиновники, офицеры и солдаты в панике
