наставляющие в трезвости, трудолюбии, справедливости и милосердии, как и те, что провозглашаются в самых пышных церквах и соборах; их обучают первейшим обязанностям христианина — не оскорблять Творца злыми делами; страшиться гнева его и кары; молить его о справедливости и не терять веры в его милосердие. Подобно тому, как всякая секта, вследствие своих особливых способов богослужения и толкования некоторых частей Священного писания неизбежно имеет свои мнения и предрассудки, в какой-то мере определяющие ее положение в обществе, «Друзья» придерживаются своих, хорошо известных принципов: законопослушание, даже вплоть до непротивления; справедливость, доброжелательство ко всем; благорасположение к домашним, трезвость, смирение, опрятность, любовь к порядку, склонность и вкус к коммерции. На острове они замечательны этими добродетелями в той же мере, что и в Филадельфии — их американской колыбели и гордости их общества. В школах они обучаются чтению и каллиграфическому письму до двенадцати лет, после чего их обыкновенно определяют учиться бондарному ремеслу, каковое составляет вторую важнейшую отрасль тамошней промышленности; в четырнадцать лет они уже выходят в море, где в часы досуга товарищи преподают им искусство навигации, упражняться в коем они могут тут же на месте. Они постигают великую и полезную науку управлять судном при различных обстоятельствах, какие всегда могут возникнуть под воздействием моря и ветра, и, без сомнения, в целом свете не найдется более совершенной и полезной школы подобного рода. Им преподают все, что должно знать и уметь гребцу, рулевому и гарпунщику, и таким образом они научаются атаковать, преследовать, догонять, забивать и свежевать левиафанов; усовершенствовавшись в сем промысле после нескольких подобных экспедиций, они вполне могут занять место как за конторкой, так и на палубе.
Первые владельцы острова, вернее, основатели сего города, начали с одного-единственного вельбота, на котором они ходили ловить треску. Поскольку места лова недалеко отстояли от берега, они вскоре смогли расширить свое предприятие, а первые успехи в оном деле натолкнули их на мысль, что подобным же образом можно охотиться и на китов, которые до тех пор безмятежно резвились у самого побережья. После многих неудачных попыток и поползновений им наконец удалось поймать одного кита, потом — другого, и так, шаг за шагом, они продвигались все дальше и дальше; прибыли от одного успешного предприятия они пускали на покупку лучшего снаряжения и кораблей для другого, более сложного; посему общие затраты их были невелики, а прибыть в итоге возрастала. Южное побережье острова по направлению с востока на запад было разделено на четыре равные части между четырьмя артелями, состоящими из шести человек каждая; хотя и отделенные от остальных, они вели дело сообща. Посередине участка артель ставила высокую мачту с перекладинами, а рядом строила временную хижину; пока пятеро спали, шестой, стоя на вышке, внимательно следил, не появятся ли в море фонтаны, какие выпускают киты. Завидев их, часовой слезал с мачты, вельбот спускали на воду, и вся артель отправлялась за добычей. Вам может показаться странным, что такое утлое суденышко, как американский вельбот, с шестью крошечными существами на борту, осмеливается преследовать и атаковать самую большую и сильную рыбу, какую создала Природа, в ее родной стихии. Однако благодаря замечательной ловкости, еще более усовершенствованною долгою практикой, которой эти люди превзошли всех прочих китобоев; благодаря тому, что они знают, как поведет себя кит после первого своего движения, и благодаря множеству других полезных наблюдений им почти всегда удавалось загарпунить сего огромного левиафана и притащить его на берег. Так продолжалось до тех пор, покуда полученная прибыль не дала им возможность приобрести более крупные суда и продолжить охоту на китов, когда они покинули прибрежные воды; те, кто не добился успеха, возвращались к ловле трески, которая была им первой школою и первым источником существования; они начали ловить рыбу даже на отмелях близ Кейп-Бретона и острова Сейбл, а также на всех других рыболовных угодьях, коими изобилует сия часть американского побережья. Мало-помалу китобои перенесли свою охоту к берегам Ньюфаундленда, в залив Святого Лаврентия, в пролив Белл-Айл, у Лабрадора, в Дэвисов пролив и даже на 70° широты, где у берегов острова Кейп-Дезолейшн датчане занимаются рыбным промыслом, несмотря на суровость тамошнего негостеприимного климата. Со временем они стали посещать и западные острова, побывали на 34° широты — в местах, особливо славящихся китами, в Бразилии и у берегов Гвинеи. Поверите ли Вы, что они уже добрались до самых Фолклендских островов, и я слышал, как некоторые из них говорили, что собираются идти в Тихий океан. Их уверенность в своих силах так велика, а знание промысла настолько превосходит знания других народов, что они приобрели монополию в китовой торговле. Какими же робкими были их первые шаги, каким было детство и юность их морского промысла и каковой степени смелости и предприимчивости достигли они в зрелости! По их примеру было образовано несколько промысловых компаний во многих наших столицах, где можно найти все необходимые припасы, снасти и лес. Но трудолюбие жителей Нантакета до сих пор позволяло им побеждать всех своих соперников, вследствие чего они и сейчас держат самый большой во всей Америке рынок китового жира, уса и спермацета. Из сего, однако, не следует, что им всегда сопутствует удача; ведь ноле, на котором всегда урожай, было бы поистине необыкновенным; часто экспедиции не возмещают затрат на снаряжение корабля; но жители Нантакета сносят подобные неудачи как настоящие купцы и снова пытают счастия, ибо они, подобно игрокам, никогда не ставят на карту все свое состояние; правда, игроки надеются лишь на счастливый случай, а купцы — на трудолюбие, разумные рассуждения и некоторую удачу. Я был на острове, когда мистер N. недосчитался одного из своих судов; все сочли его погибшим, однако еще до моего отъезда оно благополучно возвратилось в порт после тринадцати месяцев отсутствия. Оказалось, что на той станции, куда их посылали, охота была безуспешной, и, чтобы не возвращаться с пустыми руками, они отправились к берегам Гвинеи; там им посчастливилось поймать нескольких китов, и они привезли домой более 600 баррелей жира и сверх того еще китовый ус. Добычу часто сбывают в городах на континенте, где ее меняют на те товары, которые требуются, но по большей части отправляют в Англию, где всегда продают за наличные. С этою целью снаряжается более крупное судно; его загружают жиром прямо на месте разделки туши и тотчас отправляют в Лондон. Такой способ сберегает время, груз и затраты, а на вырученные деньги китобои привозят домой то, в чем они нуждаются. Большое число судов используется также для
