процедуры были «вышвырнуты из своего плана на игру»?
– Да. Я никогда раньше не бывал в суде, мои знания ограничивались «Перри Мейсоном». Я не мог позволить себе адвоката и думал, что смогу выступить сам, что все пройдет гладко, что мне разрешат вступительное заявление. У меня в голове было четко сформулировано, что я собираюсь сказать. Но судья Мерфи меня подставил – в его суде так не делается. С этого момента все стало значительно сложнее…
– Это дело продвигается по вашему плану?
– В этом деле у меня вообще не было плана.
Брокетт зачитал:
– «Мой голос был обычным, глубоким, чистым и звучным… но к моменту допроса первого свидетеля стал напряженным и ломался». Это верно?
– Да. Это связано с аллергией и с опознанием. Тогда мой голос был как чужой.
– Сейчас у вас с голосом проблем нет?
– Не особенно.
Брокетт перешел к письму дальше:
– Вы писали, что тратите сто двадцать пять долларов в неделю в «Розауэр». У вас не было проблем с деньгами?
– Деньги на еду я в основном занимал у родителей.
– Вы утверждали, что процесс был «политическим»?
– Если я употребил это слово, я имел в виду, что здесь есть нечто большее, чем кажется.
– Потому что полиция охотится за вами?
– Нет. Полиция охотилась за кем-то.
– И этот процесс политический, потому что вы связаны со СМИ?
– Я думаю, что враждебность полиции к СМИ и моя связь с ними дали повод заподозрить меня.
Брокетт снова процитировал письмо судье Мерфи:
– «Я чрезвычайно занятой человек… Я работаю от семидесяти до ста часов в неделю. Учитывая, сколько денег я могу заработать, семьдесят два часа общественных работ представляют собой большую потерю денег, которые я в противном случае мог заработать».
Прокурор спросил:
– Разве вы только что не сказали членам жюри, что в этот период времени не зарабатывали никаких денег?
– Я не говорил, что не зарабатывал денег. Но дело в том, что агент по недвижимости, очевидно, способен всегда зарабатывать большие деньги, и я просто выразил свое возмущение фактом…
Брокетт прочитал дальше:
– «И моя девушка, очень стильная молодая леди с репутацией безупречной честности, совершенно раздавлена тем, что судья назвал ее лгуньей».
– Так оно и было! – вмешался Коу.
– Значит, вы считали Вирджинию Перхэм человеком безупречной честности?
– Да… но я не говорил, что это неизменная черта ее личности.
– Но в этом деле – нет?
– В этом деле – нет.
Брокетт повернулся к защите:
– У меня все.
Джиглер подошел ближе:
– В этот период времени каков был ваш подход к бизнесу в сфере недвижимости?
Ответ занял несколько минут. Коу объяснил, что его интересовали не деньги, а обучение и инвестиции; он говорил о демографическом бизнесе и некоммерческой работе в «Спокан Метро Гроув». Затем Джиглер попросил его примерить красную куртку Джини. Коу надел ее, поднял руки – рукава оказались коротки.
Позже он начал еще одно длинное объяснение – о происхождении и необходимости «Спокан Метро Гроув». Джиглер завершил повторный допрос, попросив специального разрешения представить часть доказательства, которую намеревался ввести ранее. Это был телефонный счет, упомянутый в показаниях Гордона Коу, – документ, который, как утверждала защита, «доказывал», что Фред Коу и его мать находились в Сиэтле во время изнасилования Лоис Хиггинс в 1978 году. Возражений не последовало.
Показания свидетелей обвинения были краткими. Сотрудник заправочной станции заявил, что видел дилдо под сиденьем автомобиля Коу и что его длина составляла от двадцати трех до тридцати восьми сантиметров. Рой Аллен оспорил утверждения Коу о том, где и когда тот бегал трусцой. Сотрудники «Вашингтон Уотер Пауэр» дали показания, что Коу никогда не пользовался для оплаты денежным ящиком на Апрайвер-драйв. Грег Стирнс, бывший начальник Коу в «Мэйн Риелторс», рассказал об обнаружении ксерокопии дилдо в офисной мусорной корзине. Роджер Крэйн заявил, что видел Коу в плаще и черных перчатках. Автомеханик показал, что тоже видел его в перчатках и однажды нашел в его «Понтиаке Гран-при» две пары.
Единственный по-настоящему драматический момент на этапе представления контрдоказательств произошел во время показаний мужа Айрин Пул. Фред Пул выглядел и двигался как бывший боксер полусреднего веса, и, приняв присягу, он отвернулся от судьи, сел на свидетельское место и сразу уставился на Коу. На протяжении всех коротких показаний он не отрывал от него взгляда.
Он показал, что они с женой возобновили пробежки через несколько недель после изнасилования. Он сказал, что сопровождал Айрин на Харт-Филд «каждый раз». Его спросили, видели ли они когда-нибудь во время пробежек Коу.
– Нет! – резко ответил свидетель.
– Вы смотрите на него сейчас в суде?
– Да!
– Там вы этого человека никогда не видели?
– Нет!
Покидая место дачи показаний, Пул продолжал смотреть на обвиняемого в изнасилованиях, даже проходя мимо Фреда. Гордона Коу он сверлил взглядом, пока не вышел из зала суда.
К моменту последнего выступления Брокетта перед присяжными у него уже была возможность изучить телефонные квитанции семьи Коу, представленные защитой с запозданием. Четырьмя днями ранее Гордон Коу утверждал, что его сын не мог изнасиловать Лоис Хиггинс, потому что находился в Сиэтле с матерью, и это подтверждали телефонные счета. Теперь квитанции, похоже, говорили другое, и Брокетт приберег их как свой решающий довод.
– Послушайте, – сказал он присяжным. – Мистер Гордон Коу сказал в своих показаниях: «Я уехать не мог, уехала моя семья, и я звонил каждый день. И у меня был чертовски большой счет за телефон». Изнасилование произошло между 25 и 26 апреля – примерно в полночь 26 апреля или около того. И еще: «их здесь не было, они были в Сиэтле».
Брокетт помахал квитанциями.
– Если это так, – произнес он, – звонки должны быть здесь. Однако 25 апреля – ни одного телефонного звонка. 26 апреля – ни одного телефонного звонка.
Он продолжил:
– Первый звонок появляется только 27 апреля. «У тебя все в порядке?» – спросили они, добравшись до места. Поговорили на восемь долларов сорок восемь центов. Потом 28 апреля – звонок. 29 апреля – звонок…
И, помолчав, подытожил:
– Между 22 апреля и 27 апреля – ни одного телефонного звонка.
Он опустил бумаги.
– Вот они, доказательства. Штат при полном отсутствии обоснованного сомнения доказал вам, что Фредерик Харлан Коу изнасиловал шесть женщин и должен быть признан виновным во всех шести преступлениях. Спасибо.
108
Десять дней и ночей присяжные – три сотрудника «Боинга», два клерка, муниципальный служащий, воспитательница детского сада, секретарша, медицинский технолог, банкир, сторож и менеджер магазина одежды – жили в условиях, которые лучше всего описывало название одного из немногих
