class="p1">— Все равно нам придется, рано или поздно, открываться людям, — произнес он. — И еще вопрос — найдем ли когда таких же прямых и честных людей, как здесь, на «Зеро»?
Ночной разговор шел на равных.
Еще там — на острове, проводя с Аликом уроки по тем знаниям, что ему самому передал электронный мозг междухода, бывший пилот уже иначе и не воспринимал своего юного друга.
Тем более, не без удовольствия видел, что теперь даже за внешним обликом, заметно возмужавшего подростка, был совсем иной человек, чем в день их первой встречи на борту, погребенного под слоем прибрежного песка, междухода.
Да и всевозможные передряги, обильно выпавшие на долю Колена, тоже не прошли даром. Закалили характер, преподали Алику столько житейской мудрости, что иному на это всей жизни не хватит.
— Я думаю, что самое слабое место у нас, это твоя личность, — заметил Алик. — Нет сомнения, что когда начнется выяснение всех обстоятельств нашей встречи в спасательной камере субмарины, всем сразу станет понятным — кто такой Бьенол и откуда он вообще на Земле?
За словами Колена крылось убеждение в недостатке бескорыстия у землян. И опасения того, как бы снова им не очутиться, в какой-нибудь исследовательской лаборатории, пусть и государственной.
Сомнения подростка попали в точку.
— Верно, говоришь, — подхватил его предположение сетелянин. — Насчет меня точно сомневаться будут все, кому ни лень.
Он обернулся туда, где был вход на нижнюю палубу к кубрикам:
— Вот даже обыкновенная журналистка Паола Конрой, насчет нас, тут целую версию выстроила.
Инопланетянин Бьенол за беседой не забывал своевременно поворачивать штурвал, точно следуя светящейся стрелке компаса.
Воспользовавшись этой вынужденной паузой в разговоре, Алик постарался найти свои аргументы:
— Но, ведь есть же у нас союзник — Фрэнк Оверли.
Скорбным голосом сетелянин его поправил:
— Ты хочешь сказать — был?
Но с ним подросток не согласился:
— И был, и есть.
Наступившее молчание подтвердило достижение общего согласия на то, что теперь снова подошел черед незабвенному другу, прийти обоим на выручку:
— Тем более, что история и впрямь получилась правдоподобной.
Наутро, когда, чтобы позавтракать в кают-компании, весь экипаж «Зеро» до последнего человека собрался за столом, Паола Конрой наконец-то получила ответ на все свои вопросы и сомнения.
Пришелец словно только и дожидался этого момента.
— Друзья, простите нас за то, что долго таились, просто мы все это время пытаясь понять, с кем свела нас судьба, — начал свою исповедь Бьенол. — Но, теперь, вижу, что необходимо рассказать все как есть.
Он выдержал небольшую паузу, необходимую яхтсменам на то, чтобы приготовиться к главному.
— Я, господа, ни кто иной, как Фрэнк Оверли, помощник окружного прокурора Кривпорта, а это мальчик со мной, Альберт Колен — пленник мафиозной организации небезызвестного вам владельца международной корпорации «Грузовые перевозки Грасса».
Далее своим слушателям новоявленный Фрэнк Оверли подробно поведал о том, как больше года назад бандиты захватили их вдвоём с Аликом, инсценировав при этом смерть при взрыве бомбы, помощника окружного прокурора.
— Тем более, мол, сделать это было легко — настолько сильно взрыв, а за ним и последующий пожар, обезобразили труп того бедняги, кто был выдан криминалистам под именем Фрэнка Оверли.
Затем, уже не скрывая ничего, Бьенол поведал все то, что было с ними дальше…
Продолжавшему описывать свои злоключения на атомном острове, новоявленному Фрэнку Оверли вовсе не нужно было далеко отходить от истины.
Разве что свое чудесное избавление из плена, они с Аликом, дополняя друг друга, описали чуть иначе, чем было на самом деле.
— Когда «Стелтс» полковника Сэма Донована бомбил остров, мы с Аликом были заключены в самом дальнем и глубоком бункере, практически не подвергнувшемся разрушению.
Бьенол внимательно глянул на слушателей, словно оценивая по выражению их лиц:
— Верят ли они, на самом деле, его словам?
Затем, стараясь выглядеть, как можно убедительнее, продолжил свой рассказ:
— Впрочем, то, как мы выбрались из-под замков и решёток, не очень-то интересно.
Никто не нарушал и звуком его повествование, что приободрило рассказчика о злоключениях пленников атомного острова.
— Гораздо любопытнее для всех вас будет совсем другое обстоятельство, — продолжал новоявленный помощник прокурора. — Хотя бы то, с которым я вас сейчас познакомлю.
Рассказчик извинился за то, что попросил поменять место дальнейшего разговора:
— Только нужно перейти в радиорубку.
После чего все без возражений перебрались в кубрик радиста Говарда Эйкена. И хотя, с полным комфортом все в нем не поместились, но, даже стоя в дверях можно было увидеть такое, что в высшей степени взбудоражило воображение яхтсменов.
Ведь там Бьенол подкрепил свое дальнейшее повествование демонстрацией содержимого компакт-дисков, прихваченных с атомного острова.
…Фактов же было предостаточно.
Компьютер, безучастно прочитывавший компакт-диски с записями видеосъемок и текстового набора исповеди последнего оператора, один за другим, поведал о самых главных сторонах деятельности дона Луиса и его организации.
В числе прочего, среди записей, педантично скопированных Бьенолом в подземной лаборатории доктора Лериха, были исчерпывающие данные и об отражении островными средствами воздушной обороны нападения бомбардировщика.
— Все это в точности подтверждается теми данными, какими я тоже располагаю, — вслух оценил полученную информацию Питер Келли. — Так что наша находка на дне океана теперь получила дополнительный вес в деле установления истины и реабилитации честного имени полковника Сэма Донована.
Как оказалось, еще до этой исповеди Бьенола он сумел с помощью программиста Говарда Эйкена расшифровать записи «черного ящика» сбитой «Летучей мыши».
— Ну, а теперь и основное! — акцентировал внимание собравшихся моряков экипажа яхты «Зеро» демонстратор «информационной бомбы», как её уже назвала журналистка Паола Конрой. — С этого момента перехожу к самому главному…
Совсем недавно спасенный в океане, бывший пленник мафии, вполне свободно чувствовал себя при сеансе разоблачения преступников с атомного острова и их высоких покровителей.
— Здесь, я думаю, придется проявить мужество всем нам, — назвавший себя Фрэнком Оверли достал из своей сумки новую пачку записей. — Это полное досье на губернатора Джона Антони Кроуфорда.
На свет появилась и разлохмаченная кипа простых листов, испещренных чернильными отметками.
— А так же его подлинная больничная карта, — продолжал новоявленный Оверли. — Все эти важные обличительные документы были собраны на острове с целью дальнейшего шантажа губернатора по личному приказу дона Луиса.
Как ни страшна была история про мафию «Грузовых перевозок Грасса», однако новый
