ее виток — о губернаторе, потряс всех еще больше.
Ведь, личность с недавних пор самого кандидата в президенты, оказалась обрисована в совершенно иных, чем прежде, красках. И явилась настолько ужасной, что все четверо яхтсменов с трудом готовы были поверить в то, что предстало их вниманию.
Однако доказательства были так убедительны и красноречивы, что не учитывать их было просто нельзя.
— Бумаги подлинные, и в том нет никакого сомнения, — журналистка уже успела потрогать основу своей будущей сенсации. — Вот только в чем это они?
Еще более брезгливо перевернув самую последнюю страницу собранного досье, спросила Паола Конрой и о внешнем виде обличительных документов.
При этом она имел в виду странную, да еще и неприятно пахнущую, пропитку, окрасившую бумаги в светло-коричневый цвет.
— Это, ни что, иное, как результат обработки специальным дезактивирующим составом доктора Лериха, — охотно пояснил Бьенол. — Только теперь бывшие радиоактивные документы не представляют для человека никакой опасности.
И для наглядности напомнил:
— Действие этого сильнейшего средства дезактивации вы все видели своими глазами, когда нашли нас в океане.
Остальное добавил к сказанному Алик:
— Если бы не жидкость в баллонах с распылителями, то на острове целый год мы вряд ли смогли бы продержаться.
В то же время рассказ настолько заинтриговал экипаж яхты, что начались придирчивые расспросы:
— Тогда скажите, что же, в конце концов, стало с этими маньяками — доном Луисом?
— А как закончили свои дни сам доктором Лерих и остальные их сообщники?
К тому же окончательно проснулась журналистская настырность в душе племянницы капитана яхты:
— Нужно знать подробно о каждом персонаже, кто участвовал во всей этой истории?
Но и на это было что ответить бывшему узнику атомного острова.
— Вот этот последний диск, как раз и поведает обо всем, — назвавший себя Фрэнком Оверли, достал и протянул Эйкену, который работал сейчас за клавиатурой компьютера, плоский конверт. — Это я взял из электронной машины, которая служила последнему обитателю разбомбленного подземелья.
Тот сразу же воспользовался, поданными ему для воспроизведения, новыми материалами с островного ядерного полигона.
Введя в дисковод новую пищу для своего компьютера, Говард Эйкен дал команду провести распечатку данных.
После чего с легким шорохом из принтера посыпались бумажные листы, густо покрытые текстом.
Глава восьмая
— Слушайте, друзья, здесь речь идет от имени того самого доктора Лериха, — первой, как и было ей положено, взялась за чтение журналист Паола Конрой.
Между тем, как принтер все продолжал и продолжал выдавать очередную кипу распечатки текста.
Все остальные не торопили девушку.
Заодно с удивлением наблюдали за тем, как все выстреливал множительный аппарат страницы признания в столь страшных земных грехах, какие только можно было себе представить.
— Автор воспоминаний, скорее всего, ученый-маньяк доктор Лорих, который и над нами собирался экспериментировать, — прослушав содержимое еще только самых первых страниц, засвидетельствовал Альберт Колен.
К его голосу теперь прислушивались с полным вниманием, как и подобает в общении с важным свидетелем.
А слова взрослого узника атомного острова лишь добавляли новые штрихи к портретам их бывших мучителей, в том числе и этого, для которого жизнь любого человека была пылью под ногами.
Убедивший яхтсмена в том, что он и есть бывший помощник окружного прокурора, Фрэнк Оверли, напомнил лишь один, но весьма показательный эпизод:
— Да вы же и сами теперь в курсе подлинной истории с убийством сестры губернатора, — заявил он. — Когда была осуществлена пересадка хроническому алкоголику здоровой печени девушки вместо его собственного органа, безнадежно пораженного циррозом.
Разоблачитель напомнил об исполнителе роли хирурга, руководившего операцией по трансплантации:
— Тоже дело рук этого прохвоста, доктора Лериха!
— Да-да! — еще раз ужаснулась Конрой, будучи, более других, склонной к жалостливым слезам. — Таких преступников до этого еще земля не рожала.
Но ее лирическое отступление поддержки не получило.
— Ты, Паола, лучше оставь свои оценки при себе, давай читай текст!
— Всем интересно!
А после того, как, наряду с другими, открыто выразили свое недовольство, случившейся задержкой в подаче информации и непосредственные очевидцы происходившего на атомном острове, вдруг кое-что донеслось из угла, где сидел капитан яхты Крис Джонсон:
— Мне наверх нужно идти, на руль, у других также дела имеются.
И уже без предисловий велел:
— Потому не томи.
Журналистка Конрой вздохнула от неожиданно свалившейся на нее роли чтеца-декламатора, и принялась излагать, выданную умной машиной, историю.
Вначале делала это чуть казенно, но потом посерьезнела, как и другие, настолько необычной была электронная рукопись доктора…
…Бомбардировка острова стала для его обитателей настолько столько неожиданной, что в первую минуту после ошеломляющего известия никто — ни дон Луис, ни сам Лерих не могли сообразить:
— Что делать?
Но растерянность длилась недолго. Вторая волна бомб сама решила за них вопрос того, как поступить и последовала паника:
— Пора спасаться!
Однако чудовищный гул, грохот обваливающихся этажей подземного лабиринта напугали людей не в большей степени, чем вдруг наступившая темнота.
— Все в убежище! — голос доктора, прежде тонувший со своими приказами по радиосвязи в грохоте взрывов и скрежете рушащихся конструкций, теперь всех отрезвил.
Был повторен им призыв:
— Уносить ноги!
Окончательно он отрезвил персонал, находившийся в подземном убежище, когда стал слышен еще более громко и уверенно. Потому на него, как на маяк в ночном мраке, быстро сориентировались и дон Луис, и его неизменный спутник Мануэль Грилан.
Доктор Лерих знал подземные закоулки как свои пять пальцев еще со времен былой работы в секретной правительственной лаборатории. И еще больше освоился здесь после этого, когда десятилетиями обживал брошенные сооружения.
Так что теперь, даже в кромешной темноте, он ориентировался в пространстве довольно уверенно.
Следуя на звук его шагов и уверенный голос, остальные участники прерванного разговора с мутантами, сумели-таки пробраться туда, где можно было найти хотя бы временное прибежище.
Сталкиваясь в коридорах и многочисленных лестницах с такими же, как и они — ищущими спасение, людьми, недавние хозяева положения достигли вожделенного бункера, рассчитанного на выживание своих обитателей при любых экстремальных обстоятельствах.
Расположенный на самом нижнем ярусе жилых помещений, этот просторный зал, окруженный многометровой защитой железобетонных стен и перекрытий, мог выдержать любую осаду.
Уже без той — прежней паники, что охватила их в первую волну бомбардировки, там спасшиеся
