Читаем без скачивания Тело в плюще - Кэтрин Пейдж

— Это и были викторианские времена, — с грустью добавила Крис. — Именно тогда и придумали все те правила и инструкции. «Изысканный стиль», так это, кажется, называлось. Но зато потом, после нас, началось такое… Как будто ад разверзся.

— Может быть, мы и были анахронизмом, но мне нравилось, когда меня каждый вечер отрывали от работы и заставляли есть вместе со всеми, — сказала Феб. — Думаю, именно этого недостает нынешним детям. Они же даже не разговаривают друг с другом; просто набивают рот, прихватывают что-то с собой и разбегаются по спальням, чтобы обмениваться сообщениями и общаться в Сети.

Фейт невольно рассмеялась. Описание Феб прекрасно подходило к дочерям ее эйлфордской подруги и соседки, Пикс Миллер.

Она наклонилась, чтобы собрать пустые тарелки, выпрямилась и повернула голову к обрыву, где ровную линию горизонта прерывали две фигуры…

Горизонт был чист.

Свет костра меняет даже самое заурядное лицо, превращая его в нечто экзотическое и примитивное. Воссоздавая картины древних племенных ритуалов, срочных вызовов, тайных ночных встреч — не говорите взрослым, — костер сплачивает группу своим мерцающим, завораживающим пламенем, обволакивающим запахом дыма. Отступив в тень, Фейт наблюдала. В чернильно-черном небе ни звездочки, и сам остров, если не считать крохотного пятачка отбрасываемого костром света, словно сжался перед наползающей со всех сторон тьмой.

Все восемь женщин сидели на искусно устроенных вокруг костра пеньках. Брент не только развел огонь, но и собрал сухих веток, которые и подбрасывала Элейн, не давая пламени погаснуть. Они с Гвен не свалились с обрыва, как все подумали в первый миг, а незаметно ушли в лес, откуда и появились незаметно в тот самый момент, когда потрясенная группа — кто-то живее, кто-то сдержаннее — бросилась к обрыву.

После пикника Бобби продемонстрировала искусство массажа, а Крис провела небольшую экскурсию по садам и огородам хозяйки и поведала о своих достижениях, проиллюстрировав рассказ фотографиями. Продолжит ли она запланированную программу, осталось неясным. Пока только Рэчел и Гвен твердо заявили, что намерены уехать, и только Мэгги, Феб и Бобби подтвердили желание остаться на острове. И, разумеется, Фейт.

Почему Бишоп пригласила именно ее? Глядя на пляшущее пламя, Фейт снова и снова задавала себе этот вопрос и не находила ответа. Она видела перед собой странные, напоминающие злобные физиономии гоблинов лица, древние города, окруженные крепостными стенами, башни, но в них не было ничего необычного — те же картины представали перед ней в кострах на берегу Санпьере или у озера в Эйлфорде, где они обычно катались на коньках. В танце огня не было ничего, что могло бы послужить подсказкой, направить ее в нужную сторону. Предлог, которым Элейн — Фейт называла хозяйку острова то настоящим именем, то псевдонимом — воспользовалась, чтобы оправдать ее приглашение, казался теперь не вполне правдоподобным. Оуэн сослался на кулинарный опыт пятнадцатилетней давности. Фейт знала себе цену, но сомневалась, что ее искусство могло иметь столь долговременный эффект. Может быть, писательница слышала о ней кое-что еще? Например, то, что миссис Фэйрчайлд не раз сталкивалась с запутанными ситуациями? Что она вывела на чистую воду не одного убийцу? Из головы не выходили слова, сказанные Рэчел.

— Итак, кто первый? — Вечер выдался прохладный, и Элейн Принс набросила на плечи темно-красный кашемировый шарф. Костер догорал, и шарф напоминал рассыпавшиеся уголья. — Я имею в виду, кто первый поведает нам историю своей жизни. Моя — не сочтите за каламбур — раскрытая книга. Вы все знаете обо мне куда больше, чем я о вас.

— Неправда, — возразила Феб. — Ты редко даешь интервью. Начать с того, что я бы никогда не подумала, кто ты есть на самом деле. В том смысле, что в колледже ты ведь не писала. И английский не был у тебя профилирующим.

Элейн рассмеялась.

— Для нашей Феб, как всегда, главное — докопаться до правды. Да, я специализировалась на истории, но что с ней делать? Преподавать? Скучнее занятия не придумаешь. Люси знает, как все началось. В городе мы снимали квартиру на двоих и обе работали в издательствах. Люси тогда пробовала написать роман, и я, наверно, взяла пример с нее. Для начала поехала в Европу, где жили тогда родители, а потом перебиралась с места на место и везде писала. Знакомые думали, что я совершила что-то дурное, постыдное — вступила в какую-то секту или вышла замуж за слугу. Родителям это казалось забавным — никто не спрашивал, где я и что со мной, все были слишком воспитанные, чтобы задать вопрос напрямую. Вот тогда, пожалуй, я впервые оценила прелесть анонимного существования. В общем, я только писала. Как Люси.

Люси, смотревшая неотрывно на огонь, ничего не сказала.

— Кстати, а что случилось с твоей книгой? — спросила Элейн.

— Ты прекрасно знаешь, что с ней случилось, — бросила Люси.

В разговор, пытаясь увести его от опасных рифов, поспешила вступить Бобби.

— Я бы послушала с удовольствием, а выкладывать все вовсе не обязательно. Я часто думала, что с вами всеми сталось. Моя собственная история не слишком длинная и не очень интересная. Умела я немногое, возвращаться домой не хотелось, так что после выпускного отправилась в Калифорнию. Родители этому не обрадовались. Откровенно говоря, мы стали почти чужими. Хвастать им было нечем — дочь-хиппи, что тут хорошего? Внуков они тоже не дождались, потому что оба моих замужества потерпели полный крах. Когда отец был уже при смерти, мне позвонила сестра. Я сразу же прилетела, но он даже не пожелал меня видеть. Мать из-за моего приезда только расстроилась и злилась на сестру, которая и слова не могла сказать против. Я не пробыла там и двадцати четырех часов. Все воспринимали меня как проститутку, а философию массажа не понимали совсем.

Сидевшая рядом Крис взяла ее за руку.

— Уверена, у тебя прекрасные друзья в Калифорнии. Вспомни старую пословицу: Бог дает друзей, когда хочет извиниться за родных.

Бобби благодарно кивнула.

— Да, друзья у меня отличные. А Калистога совершенно особенное место. Минеральные источники, грязевые ванны с вулканическим пеплом… И не только это — там чудесные рестораны, галереи…

— Тебе бы в торговой палате работать, — саркастически усмехнулась Гвен и тут же, словно желая сгладить резкость брошенного замечания, добавила: — Да, Калистога — чудный городок. Была там несколько раз.

— А что ты, Гвен? Замужем? Дети есть? Знаю, ты у нас финансовый гений — я даже купила твою книжку, — но что еще? — поинтересовалась Люси.

— Вы, может быть, помните моего первого мужа, Джеффа Уивера. Мы обручились на последнем курсе, а поженились уже на первом году в школе бизнеса. С финансами, конечно, было туго, и я ушла — надо же кому-то зарабатывать. После школы бизнеса Джефф решил, что ему необходимо получить юридическое образование. К тому времени у нас уже был один ребенок, и второго ждать оставалось недолго. Лето между третьим и четвертым курсом я провела у «Кэти Джиббс», а потом мне предложили вдруг секретарскую работу у Гольдмана Сакса. Появились новые перспективы. Знаю, звучит избито, но как только муж получил степень, он тотчас забыл о нас. Да, Джефф давал деньги на содержание ребенка, но к тому времени я уже решила, что никогда больше не позволю себе зависеть от мужчины или кого-либо вообще. Второй раз я вышла замуж по любви и чуть-чуть ради денег. Дэвид был старше, и мы счастливо прожили десять лет, пока он не умер. С тех пор предпочитаю оставаться веселой вдовой, получать удовольствие от карьеры и всего лучшего, что есть на обоих побережьях.

— А дети? Где они живут? Чем занимаются?

— Мальчики еще подростками перебрались к отцу, и отношений мы не поддерживаем, — холодно ответила Гвен, давая понять, что эта тема вне обсуждения. — Послушай, Элейн, становится прохладно, да и ветер поднимается. Ты еще долго собираешься держать нас здесь?

Ветер действительно крепчал, раздувая пламя, и искры взлетали все выше, напоминая о праздничном фейерверке в День независимости. Фейт уже принесла горячие напитки, от какао до кофе по-ирландски, и разливала их по кружкам. Учитывая, что за ланчем и обедом полные порции одолели только Феб и Мэгги, она ограничилась печеньем и фруктами, к которым так никто и не прикоснулся. Кладовые ломились от продуктов, и она совершенно не представляла, что будет делать с остатками в конце своей недельной смены на Бишоп-Айленд. Впрочем, в этот вечер старое название, Индейский остров, звучало более уместно.

— Когда возвращаться, решать не мне, а вам. Но мы ведь еще не всех услышали. Рэчел?

Музыкантша, пребывавшая последние минуты в глубокой задумчивости, вздрогнула при звуке своего имени и резко вскинула голову.

— Что? А, хотите услышать историю моей жизни. Нет, спасибо. Я — пасс. Уступаю очередь Мэгги.