Читаем без скачивания Тело в плюще - Кэтрин Пейдж

— Что? А, хотите услышать историю моей жизни. Нет, спасибо. Я — пасс. Уступаю очередь Мэгги.

— Всем достать чековые книжки, — сухо произнесла Гвен. — Извини, Мэгс, но ты же и сама знаешь, в чем состоит твоя работа. Я восхищаюсь тем, что ты сделала.

— Спасибо, Гвен. И спасибо всем, кто пожелает выписать чек нашему колледжу. Я обращаюсь за пожертвованиями везде и к каждому и нисколько этим не смущаюсь, — бодро заявила Мэгги. — Но ты не совсем права. Сбор средств, конечно, важная составляющая моей работы, но не самая главная. Самое главное — сохранить престиж колледжа, его репутацию и цельность. К счастью, мне все помогают в этом, преподаватели, воспитательницы, учащиеся.

— Расскажи нам о своем муже. Он ведь в правительстве, не так ли? — спросила Феб.

— Да. Мы познакомились, когда я работала в Джорджтауне. Он пережил уже несколько правительств. Консультант по вопросам международных отношений. В этом деле главное непредвзятость во мнении и умение хранить партийные секреты.

— Что-то вроде Глубокой глотки[13], говорящей на многих языках? — съязвила Люси. Фейт заметила, что она чаще других подливает себе «ирландского кофе».

— Да, языки он знает, но с Бернстайном и Вудвордом его связывали исключительно деловые отношения.

Не слишком ли Мэгги поторопилась с ответом? Как будто спешила защитить супруга от подозрений? Или ей только показалось? Фейт не знала. Интересно, чем именно занимался ее муж? Спрашивать самой было неприлично, и ей оставалось только надеяться, что любопытство проявит кто-то из подруг Мэгги.

Заговорила, как ни странно, Рэчел.

— Ты получила то, чего добивалась. Я даже собиралась послать тебе поздравление, когда узнала о твоем избрании. Многолетний президент класса, глава студенческого совета… всего и не упомнишь. Тебе было суждено стать ректором Пелэма.

— Как и тебе всемирно знаменитой гитаристкой, — ответила Мэгги, явно довольная похвалой.

Дальнейшему обмену любезностями помешала Элейн.

— А что же вы, миссис Фэйрчайлд? Скажете нам что-нибудь? Что вы о нас думаете? У вас было двадцать четыре часа, чтобы прийти к какому-то мнению. Не стесняйтесь.

— Она имеет в виду, не считаете ли вы, что среди нас есть убийца.

Наступал прилив. Шум волн, вой ветра в деревьях, потрескивание костра почти заглушили вопрос Люси, прозвучавший эхом заданного ранее Рэчел. Почти, но не совсем.

Оставшись без ответа, он снова и снова отзывался в темноте ночи, пока они, вытянувшись гуськом, молча, возвращались к дом.

— Почему ты так уверена, что это сделала я?

— В ту ночь мне не спалось — наверно, из-за выпускного, — и я решила прогуляться. Пожарная дверь была открыта, и я поняла, что не спится кому-то еще. Потом увидела вас с Прин. Попробовала догнать, но вы шли слишком быстро, почти бежали. И смеялись. Обе. Я сообразила, что вы идете к башне. Это же было ее любимое место. Вы прошли через заднюю дверь, ту, что всегда оставалась незапертой. Но когда я подошла, она не открывалась. Кто-то из вас запер ее за собой. Мне это показалось странным, и я решила подождать снаружи. Сама не знаю, зачем; может быть, хотела в последний раз попытаться стать вашей подругой, войти, как говорила Прин, в ближний круг. Я никогда ей не нравилась.

— Бедняжка Бобби. Тебе это до сих пор не дает покою, да? А ведь у тебя была более веская причина избавиться от нее, чем у меня. Зеленоглазое чудовище. За тобой ведь кое-что водилось, верно? Тот грешок на первом курсе…

— Она тебе рассказала?

— Она рассказывала мне все.

— Потом дверь открылась, и вышла ты. Я подумала, что Прин, наверно, осталась на башне, но на следующий день все стало ясно. Она там не осталась. Не знаю, зачем, но ты это сделала. Может быть, случайно.

— Почему же ты ничего никому не сказала? Ни тогда, ни позже? Поосторожничала? Испугалась? Или, может, просто оставила на будущее? Решила подождать до более подходящих времен? До того, когда понадобятся деньги? В этом ведь все дело, да?

— Да. Подумала, что надо иметь кое-что про запас, на старость. Что-то вроде страховки. Знала, что когда понадобится, всегда смогу обратиться к тебе. И вот время пришло. Мне нужно выкупить домик. Жить в другом месте я не хочу. Хозяин оставил за мной право первого выбора. Деньги не такие уж и большие, но у меня их нет, и даже тех, что я получу за эту неделю, не хватит.

— А после домика тебе не захочется машину или, может быть, что-то еще? Шантажисты ведь всегда так поступают.

— Я не шантажистка! Как ты могла подумать такое! Это всего лишь одноразовое деловое соглашение.

— Не расстраивайся, дорогуша. Переезжать не придется. Будешь жить в своем домике. А теперь давай перейдем в джакузи, и ты побалуешь меня своим знаменитым массажем. Я только схожу за шипучкой и бокалами. Поднимем тост за будущее.

— А ты прекрасно держишься. Я тебе очень благодарна. Но бокал возьми только для себя. Я пью нечасто и никогда перед массажем — токсины мешают сосредоточиться.

— Как скажешь. А теперь снимай-ка свой халат и переоденься во что-нибудь полегче. Впрочем, можешь и не переодеваться. Я включу джакузи и плесну себе немного вина. Меня токсины не волнуют.

— Это ведь произошло случайно, правда? То есть… Прин свалилась сама?

— Конечно.

Запульсировали моторы. Бобби разделась и медленно соскользнула в теплую, пузырящуюся воду. Она была в хорошей форме и сейчас с гордостью посмотрела на свой плоский живот. Ей давали сорок с небольшим, но никак не пятьдесят. Она закрыла глаза, погрузилась по шею и развела в стороны руки, чувствуя, как вода, ее любимая стихия, смывает последние следы вины — вины за сделанное сейчас, вины за молчание, вины, едва не помешавшей ей договориться об этой полночной встрече. Но ведь все получилось? Получилось идеально. Путешествие по жизни ведет нас по многим дорогам, и каждая открывается в свое время. Эту она выбрала сама и в самое подходящее время.

Бобби не слышала, как женщина подошла к ней сзади, но ощутила удар. Он оглушил ее, хотя боль и не была сильной.

— Ох!

Потом вода — горячая, пенистая — хлынула в нос и рот; защипало в глазах. Бобби попыталась поднять голову, но что-то не давало подняться. Она била ногами и размахивала руками, стараясь освободиться, отплыть, но плитки были скользкие, и она погружалась все ниже. Шум пульсирующих моторов смешался с шумом пульсирующей в ушах крови. Бобби уступила воде и позволила ей забрать себя. Путешествие закончилось.

Фейт посмотрела на дорожный будильник. Пять часов. Вставать еще рано, но сон уже ушел. Ветер за ночь окреп, набрал силу и теперь вовсю завывал за окном. Она поднялась и развела тяжелые шторы. Тьма хоть глаз коли. Ни намека на вчерашнее утро с его розовыми пальцами рассвета. Фейт вернулась к кровати и включила лампу. Слава Богу, генераторы не вышли из строя. Брент наверно уже встал и, скорее всего, хозяйничает в кухне. Похоже, погодка разгулялась. Надо бы поговорить с Брентом.

Она натянула плотный шерстяной свитер и джинсы. Выйдя из комнаты, включила свет в коридоре, чтобы добраться до лестничной площадки. Выглянула в окно — то же самое, темнота. Дождь еще не начался, но уже собирался. Сегодня с острова никто не уедет, да и завтра, вероятно, тоже.

Брента она в кухне не обнаружила. Мало того, его там и не было. Булочки, что Фейт испекла специально для него и завернула в упаковочную пленку, остались нетронутыми. Кофеварку никто не включал. Она потрогала чайник на плите — холодный. Фейт вдруг подумала, что даже не знает, где спит Брент. Определенно не в той части дома, где разместились гости, потому что свободной осталась только одна комната. По крайней мере таблички на двери не было, да и трудно представить, что Брент, мужчина одинокий и неразговорчивый, чувствовал бы себя уютно рядом с полудюжиной женщин. Может быть, у него есть комната где-то внизу или даже домик где-то на острове. Да, вставать пораньше в такой день никому не хочется, и винить Брента она бы не стала. Фейт отправилась в буфетную за кофемолкой и заметила, что ведущая вниз дверь слегка приоткрыта, а за ней горит свет. Должно быть, Брент все же здесь и пошел проверить генераторы или что-то еще. Да и ей бы самой не помешало знать, что делать в случае аварии.

Она спустилась в бассейн. Ветер ломился в высокие окна, но пробраться внутрь не мог. Брента нигде видно не было. Фейт прошла вдоль бассейна, тихая, застывшая вода которого являла резкий контраст с бушующей снаружи стихией. Подсветка была включена, но освещала только облицовочную плитку и ничего больше. Та же картина и в джакузи, только одна из подсветок почему-то не горела. Точнее, ее что-то закрывало. На дне лежала Бобби Долан, а над ее неподвижным телом покачивалась бутылка из-под шампанского. Фейт зашла в воду и попыталась вытащить женщину. Не получилось. Она опустилась ниже, проверила пульс и сразу же поняла — реанимировать массажистку уже не удастся. Бобби устроила себе приватную вечеринку, и вечеринка закончилась.