– сами по себе, как женщины, они были для меня непривлекательны. Да и они меня сторонились, как странного чужака из неведомой страны. Сейчас я впервые чувствовал себя неловко. Я лежал на боку, подперев голову рукой, грязный, вонючий, заросший недельной щетиной, а на меня смотрела ослепительная ухоженная молодая леди из благородной семьи. Темная кожа светло-оливкового оттенка, тонкий прямой нос, яркие умные глаза неуловимого цвета, может, зеленые, может, светло-желтые, красиво очерченные губы удивительно правильной формы. Все это размещалось на вытянутом лице без малейших признаков морщин или складок – только то, что должно быть в идеале. Скорее всего, на меня так действовало длительное воздержание и резкий контраст между лицами женщин, которых я уже встречал здесь, и этим произведением неземного искусства. Впечатление портил уродливый шлем вроде мотоциклетного, застегнутый парой металлических цепей под подбородком и за ушами пленницы.
Она уставилась на меня, как будто только сейчас увидела.
– Боже! Еще и это!
Я подобрался – негоже валяться на полу в присутствии красивой незнакомой девушки. Большего, впрочем, я ничего сделать не мог.
– Понимаю вашу реакцию, но, может быть, вас заинтересует, что меня собираются использовать каким-то образом в связи с вами?
– Что ты несешь, животное? Какой такой связи с нами?
Я вздохнул.
– Когда вас принесли этой ночью, одна из женщин сказала, что я пригожусь для чего-то. Может, у вас есть идеи?
– А ты кто вообще такой?
– Меня зовут Илья. Меня обвинили в занятии магией.
– Господи! Что ты несешь опять?! Какой магией? Мало того что ты мужик, так ты же стерильный! Это видно за километр!
– Тем не менее это так! И я действительно ею занимался.
Женщина помолчала, разглядывая меня и о чем-то думая.
– А ты кто? Я имею в виду, что выглядишь странно – волосатый, как дикарь какой-нибудь!
– Местные называют меня мун и говорят, что я был ганнером.
– А! Похож! Только ведь мун магии не знают! Они же дикие! Или я чего-то не знаю?
– Мне кажется, что это сейчас не важно. Важно, что с нами будет дальше!
– Ничего не будет. Убьют и все!
– Так что же им мешало сделать это сразу? Для чего-то они нас держат!
– Слышь, мун! Меня бесит это «мы»! Какое, на хрен, мы? Меня будут судить и убьют после суда. Я скелле, а не грязное вонючее животное, как ты! Меня просто так убивать нельзя – надо насладиться этим убийством! А вот тебя – да. Просто убьют.
– Ну, так не убили же еще.
– Значит, просто руки не дошли. Погоди, отведут тебя на допрос – там узнаешь, куда попал.
Я передернулся.
– Меня уже допрашивали.
Девушка удивленно посмотрела на меня.
– Да ладно! После допроса опять в камеру? Это ты, наверное, решил, что это был допрос. Нет, дикарь, когда придет допрос, ты поймешь!
– Я уже понял. Мне вот вдруг интересно стало – вам допрашивать самой-то доводилось?
Моя соседка, видимо, что-то почувствовала в моем тоне и на этот раз внимательно смотрела на меня.
– Нет. Я в региональном отделении никогда не работала. Это для бездарей типа Шиллы, – она еще секунду помолчала и спросила: – Так ты уверен, что тебя уже допросили?
– Я, может, и выгляжу как дикарь, но что такое пытка, знаю и, поверьте, гораздо лучше, чем вы! По крайней мере, с моей точки зрения! – не выдержал я.
Женщина надолго замолчала. Она сидела на своем тюфяке, обхватив колени руками и спрятав в них голову.
– Извините, мне надо в туалет, – пробормотал я.
Соседка покосилась одним глазом, но ничего не ответила.
Вернувшись на тюфяк, я уселся так, чтобы хорошо видеть ее, и спросил:
– Вы уверены, что выход отсюда только один?
Она, не поднимая головы, отчего ее голос звучал глухо, ответила:
– Я это знаю!
– Вы знаете, мне чего-то не хочется умирать. Только я совсем не представляю, куда мне бежать.
Девушка вздохнула, но ответила:
– Мы с тобой отличная пара – вонючий дикарь, который может убежать, но не знает куда, и скелле, которая знает куда, но не может убежать.
– Простите, а вот я смотрю, вас не обыскивали?
Соседка подняла голову.
– А смысл? На мне вот это! – она похлопала ладонью по каске.
– Ну а у меня вот это! – я похлопал своей ладонью по голове.
– Что это? Тупая волосатая башка?
– Тут не поспоришь. Скажите, а у вас есть линза?
– Зачем она мне? Я и так все вижу. Правда, не сейчас!
– Жаль! Это был шанс.
– Что за шанс? О чем ты вообще?! Это конец!
– Шанс сбежать. Других ведь вариантов нет?
Она фыркнула, распрямилась, покопавшись в своем платье, которое было больше похоже на очень просторный комбинезон, швырнула через прутья в меня чем-то. Я подобрал предмет. Это была, по видимому, линза, только не привычная уже мне, а квадратная, с непонятными мне крышками, которых было сразу четыре штуки. Но это не важно! Это была линза! Я посмотрел на пленницу.
– Сударыня, для полного счастья было бы неплохо, если бы вы мне передали еще и тот прекрасный кулон, который на вас.
Она скорчила презрительную гримасу, как если бы внезапно выяснилось, что я подлый мошенник и подлец.
– Что вы теряете?
Она, не меняя выражения лица, помедлив, сняла с себя и швырнула кулон с красным камнем, который я заметил на ней сразу же. Я подобрал его и внимательно рассмотрел. Это была крохотная друза из нескольких незнакомых мне кристаллов насыщенного красного цвета. Времени обсуждать украшение не было, я ощутил деятельное возбуждение и сразу же приступил к моему плану. Рубаха не годилась. Она была изготовлена из какого-то нетканого материала, и извлечь из нее нитку не было возможности. Другое дело – пояс. На мне он был самый простецкий – по сути, красиво плетеная косичка из нескольких цветных шнуров. Через несколько минут у меня была подвеска на двух переплетающихся тонких нитях, натягивая которые, я мог вращать камень, который снял с красивой серебряной цепи и подвесил на нее. В кружку из-под воды я установил линзу и, примерно определив фокусное расстояние, направил ее на основание металлической решетки, отделявшей мою клетку от коридора. После этого, как настоящий дикарь из этнографического кино про примитивные способы добывания огня, я раскрутил кристалл, удерживая его в другом фокусе линзы.
Ничего не происходило. Блин, может, только кристаллы соли работают? Я потрогал решетку и почувствовал, что она немного теплая. Что-то все-таки происходит, но вот что? Расплавить толстый металл таким способом – то же самое, как перепилить решетку этими нитками. Я посмотрел
