счастье было дочке твоей и её семье, – пожелал на прощание, принимая конверт от Семена.
Переехали в начале июля. Решили пока спальный гарнитур не брать.
– К концу года будут поступления, подберём что-то приличное, – сказал Семён Лиде. – А пока – кровать есть, не горит.
Потихоньку обживались. Перевезли пианино, которое встало, как и планировалось, – в правый угол. На окнах повис немецкий тюль с широкими кружевными вставками – в спальне бежевый, а в зале – белоснежный, как платье невесты. На кухне занавески простенькие, ситцевые, но такие веселые – в крупный и мелкий красный горох. И набор красных кастрюль в белый горох, и красная югославская люстра в форме восьмёрки. Немного темновато, но если захочется почитать, прямо над столом – красное бра. Красный дуршлаг и кухонные полотенца с красной каймой по краю. Все в тон.
Жанна входила в роль хозяйки, и ей очень нравилось заниматься интерьером, подбирать цвета, расставлять хрусталь в стенке. На пустыре недалеко от дома нашла какие-то высохшие колоски, принесла, покрыла лаком для волос и пристроила в прозрачной вазочке на пианино. Туда же – фотографии маленького Димочки, свою, детсадовскую, в тоненькой металлической рамке: она в костюме Снежинки, а рядом Лана – Снегурочка. И свадебную, цветную. Получилось очень красиво.
Пару месяцев прожили с лампочкой, а потом родители подарили чешскую фарфоровую люстру, расписанную яркими цветами. Пять лампочек-свечек, которые можно было включать разом, а можно две или три – по отдельности. Комната приобрела законченный вид, стала нарядной и светлой.
Анатолий, казалось, совершенно не замечал этих стараний. Нет, ему не то, что не нравилось. Ему было просто все равно.
– Все мужики такие, – горестно поджимала губы Лола.
Общались они теперь, в основном, только на перерыве. После работы надо было спешить за Димой.
После долгих колебаний и раздумий в садик решили его пока не отдавать.
– Какой садик! – причитала Рита, подружка Жанны по медучилищу, которая работала медсестрой в больнице. – Ты знаешь, сколько желтухи в детсадах? А дизентерии? У него же ещё иммунитет на нуле. Пусть дома сидит, нечего! Ему же ещё двух нет. Одно дело – здорового ребенка пристроить куда-то, а другое дело – больного.
Пристроить решили к Лиде на три дня в неделю. Она встречала Жанну у метро, забирала ребенка к себе. А после работы Жанна заходила к родителям за сыном.
Ещё на два дня брали няню – Марью Васильевну, жившую в доме напротив, строгую, даже суровую, но прекрасно управлявшуюся с Димой. Она мелко и часто крестила его, плевала через плечо, понацепляла булавки с бусинками-глазками от сглаза на коляску, шапочку и комбинезончик.
–Ты можешь не верить, это дела не меняет, – строго выговаривала она Жанне. – А только такого видного пацана оберегать надо. Уж ты мне поверь, я жизнь прожила.
Дима, и правда, был красавчик – такой же мягкий, пухлый, как Жанна в детстве. Золотистый блондин со смешными кудряшками, серыми глазами и темными ресницами, он привлекал к себе внимание. Но главной его чертой была улыбка – он улыбался всему миру, редко капризничал, любил ходить пешком.
– Светлый ребенок, – так называла его няня.
Она рассказывала ему какие-то нескончаемые истории, которые Жанна пару раз пыталась слушать, но быстро теряла нить, а Дима сидел, как зачарованный.
В августе справили два годика и совместили дату с новосельем.
С работы Анатолия были две пары, которые Жанна помнила по Новому году, и балаганист Гоша. Рая испекла огромный торт с шоколадным кремом и принесла целый пакет всякой всячины: носочки, маечки, шортики, костюмчики.
Лида-большая с Петром удивили велосипедом, блестящим, тёмно-синим с добротным коричневым сиденьем.
– Это Димочке, а на новоселье не придумали, что купить.
Лана немного опоздала и принесла набор чешских стаканов с ярким абстрактным рисунком, а для Димы – большую книжку сказок.
Она сама была, как принцесса из сказки – яркая, в открытом сарафане из марлевки с кружевом по подолу и в белых босоножках. Гладкие волосы непривычно собраны в узел на затылке и совершенно неожиданный для Ланы набор бижутерии – крупные клипсы и бусы. На ней это смотрелось настолько органично, что Жанна вздохнула – ей тоже иногда хотелось чего-нибудь такого: дерзкого, вызывающего, остро-модного, но она не решалась на такую смену облика, предпочитая и в одежде, и в обуви, и в украшениях держаться серединки. Папа доставал ей хорошие добротные вещи, но их с таким же успехом могла носить и Лида. Жанна мысленно примерила на себя сарафан Ланы – полупрозрачный, на тонюсеньких двойных бретельках, лиф на крошечных пуговках и летящая юбка. Надела бы? Нет. Жены сотрудников шушукались, видимо, обсуждая эту же тему, задавая себе этот же вопрос и отвечая на него так же, как ответила Жанна. Кто может сравниться с Ланой? Никто. И Жанна принимала это спокойно, как летнюю жару, осенний листопад и зимнюю слякоть. Такая у нее подружка, не догнать.
Гости гуляли по квартире, хвалили ремонт, мебель, вид из окна. Да и место коронное – все, что надо для жизни, – рядом.
– Давайте поднимем рюмочку за прекрасный дом, за Дмитрия и за его родителей – наших новых соседей! – театрально произнес Петр.
Малоразговорчивый в жизни, он был признанным мастером пространных и затейливых тостов. Насладился произведенным впечатлением и добавил:
– Да-да не знали? Одна станция на метро – и вы у нас! Так что – всегда рады видеть. И вы перебирайтесь в наши края, – обратился он к Семену. – Тут все рядом – и торговый центр, и кинотеатр, и магазинов полно. И базар у нас свой – не хуже вашего.
– Да, нет, спасибо, – со смехом ответил Семён. – Нам нашего, Алайского, хватает.
– Каждый кулик свое болото хвалит, – примирительно завершила спор Лида-большая, и все дружно пришли к выводу, что метро сгладило разницу между центром города и периферией.
– А что спальню не показываешь, подруга?
– Ой, Ланочка, нечего там показывать пока, необжито, вот купим гарнитур – приглашу обмыть.
– А спите-то на чем?
– Да осталась от жильцов кровать, простенькая такая.
– Ясно, – задумчиво протянула Лана.
– Тогда уже и люстру купим, и бра. Или светильники на тумбочки. Я гуляла с Димочкой по ярмарке – присмотрела – мраморные, с красными колпачками. Дорогие, но очень красивые. А как ты, довольна жильем? – Жанна перевела тему.
– Да я опять дома, вернулся дядя моей подружки. А просто снимать смысла нет. Беру кооператив однокомнатный, перееду где-то к Новому году. Если все будет нормально.
– Здорово! Своя квартира – это своя! Почувствуешь себя хозяйкой, замуж выскочишь. Далеко?
– Да не близко, совсем в другом конце города. Но и туда метро протянут когда-нибудь. А пока – есть такси, автобусы.
– Да, конечно, – согласно закивала Жанна. – Не забудь на новоселье позвать.
– Ты что? Ты мой первый гость.
В спальню зашёл Анатолий.
– Тебя потеряли, хозяйка, там уже чай
