вместе с грузчиками, следил, чтобы сгружали аккуратно.
–Тихо, тихо, ребята, не дрова несем, – дирижировал он на лестнице тремя щуплыми и жилистыми грузчиками.
Гарнитур встал точно так, как мечталось Жанне. Спальня у них была большая, почти, как салон. Семён сунул что-то бригадиру в карман, чмокнул Жанну в макушку – обживайся, дочка! – и поспешил на работу. Старую кровать они забрали с собой.
Жанна ходила по преображенной спальне, выдвигала и задвигала ящички, прикидывая, что туда можно положить. Аккуратно снимала тончайшую папиросную бумагу с изящных ручек цвета бронзы – точно такого цвета были подсвечники на ее первом пианино.
С внезапной грустью осознала, что этот спальный гарнитур с мелодичным названием "Мелина" намного превосходит родительский. Они не захотели с ним расставаться и перевезли на новую квартиру: совсем немодная полировка, тумбочки с черным стеклом, трельяж – зеркало из трёх частей, открывающихся и закрывающихся наподобие детской книжки. Вспомнила, как в детстве она любила играть с этими зеркалами, настраивая их под разными углами и до бесконечности отражаясь в них в фас, в профиль, сбоку, сзади. Сейчас таких и не делают. А на трельяже с таким же черным стеклом, чуть треснутым сбоку, стояла мамина шкатулка – черная, лакированная и блестящая, с перламутровыми инкрустациями, двухэтажная и внутри обитая розовым шелком. А там – бусы и бусики, брошки, колечки – женское счастье.
Телефонный звонок оторвал Жанну от воспоминаний.
– Ну, как, всё нормально? Всё уже на месте?
– Да, мам, спасибо, такая красота, ты не представляешь! Приезжай, сама увидишь!
– Приеду-приеду, обживайся, дочка.
Анатолий в этот день задержался. Пришел поздно. Задумчиво осмотрел новую мебель, поцокал языком:
– С обновкой!
Пооткрывал дверцы, проверяя тщательно полки и полочки, выбрал себе ящик – это как раз для моего белья! – и пошел ужинать.
– А чего это ты кислый такой? – спросил, устраиваясь перед телевизором. – Новый год скоро, наши с работы собираются, пойдем?
– Я думала с Димочкой побыть, сделать ему праздник, чтобы мы переоделись в Деда Мороза и Снегурочку.
– Не проблема, – легко согласился муж. – Переоденемся. И подарки положим под ёлку. И даже потанцуем. Но это всё до восьми вечера. А потом Димочка пойдет спать. А мы что, будем вот так вдвоем смотреть этот "Голубой огонёк"? Давай накроем стол, твои приедут и встретят у нас. И им будет приятно.
– Я спрошу у мамы, – заколебалась Жанна. – Если у нех нет планов, то…
– Ну, давай, разруливай, а я пока дам добро. А то будем тянуть – без места останемся.
– А где? -
– В "Узбекистане", но в малом зале, там уютнее и столик в углу обещали.
Лида-маленькая откликнулась на Жаннину просьбу с жаром.
– Ну, конечно, идите, что вам, молодым, перед телевизором сидеть на Новый год? Мы с отцом приедем, с Димочкой побудем, нам это только в радость. И много не готовь, мы привезём еду.
Договорились, что Жанна спечет заварнушки ну, и так, по мелочам: оливье, селёдку под шубой, паштет печеночный.
Анатолий был рад.
– Ну, вот, а ты боялся! – снисходительно потрепал ее по плечу.
Жанне по-прежнему было неприятно такое обращение, но она научилась на многое просто не обращать внимание. Научилась раскрывать свою ширму и, сидя за ней, делать вид, что всё в порядке. А, если разобраться, что не в порядке? Что у неё не так в семье? А идеальные браки – это в кино. Быстренько пересмотрела гардероб – ни пошить, ни купить что-то новенькое уже не успеет. Не страшно. Наденет что-то нейтральное, вот к Додику бы заскочить, привести голову в порядок. Тут надо действовать через Лолу.
До Нового года оставалась неделя. Как ни странно, но все успелось – и сготовить, и спечь, и в парикмахерскую попасть, и ёлку нарядить.
Родители понавезли солений, казан плова, завёрнутый в два огромных полотенца, гранаты и шикарные, просто выставочные, яблоки. Диме – большой оранжевый трактор, внутри которого горели разноцветные лампочки. Уже в прихожей отец сунул ей свёрток:
– Иди, примерь.
Платье. Тёмно-синее, цвета ночного неба. С тонкими красными полосками ёлочкой на юбке. Редкий случай – не надо ничего переделывать – село, как влитое.
– Смотри, как отец угадал, – восхитилась Лида. – В этом и иди.
– Спасибо, пап, – Жанна обняла отца.
Тот неловко отстранился – не любил телячьи нежности, никогда не целовал – не обнимал. Но именно от него Жанна получала это ни с чем не сравнимое чувство уверенности и защищённости
– С обновкой, – поздравил Анатолий.
Димочка жался к бабушке, у них были очень близкие и теплые отношения.
– Рая в Каунас улетела вчера на праздники, – Лида вытащила огромный пакет. – Это вам от нее на Новый год. Да, пошли, я же спальню не видела.
– Ой, Жанна, красота! – послышалось через несколько секунд из спальни. – Сёма имеет вкус. Ничего не скажешь. Это – спальня! А теперь, смотри, – она взмахнула руками, и то непонятное, что было в пакете, взметнулось жар-птицей, превращаясь в полете в красивое покрывало, светло-жёлтое, с розовыми и алыми розами и оборками с двух сторон.
– Как угадала Рая, а доча? И размер, и цвет.
Жанна в восторге кивнула. Те светильники из светло-бежевого в прожилках мрамора с красными колпачками, обшитыми золотым шнуром, идеально подойдут и к этому покрывалу, и к занавескам. Вот прямо после Нового года пойдет на ярмарку и купит. Да, дорого, по восемьдесят рублей каждый, ну, и что? Она работает, имеет право.
Присели за стол, подняли бокалы с вином за год прошедший и наступающий. Димочке налили лимонад, и он серьезно чокался со всеми. Он вытянулся, немного похудел, хорошо говорил и, в целом, был спокойным и уравновешенным ребенком. Обожал Лиду и сидел рядом с ней. Они поклевали салаты, отказались от плова – завтра поедим – и в девять уже вышли из дома.
Зима в этом году выдалась бесснежная и теплая. Они шагали к метро в расстегнутых пальто и без шапок. Совершенно не верилось, что вот он, Новый год, год Свиньи.
Анатолий шел быстро, а она в своих сапожках на каблуках семенила, чтобы не отстать. В какой-то момент ей показалось, что если она и отстанет, то ее муж просто не заметит этого и продолжит шагать к метро, как ни в чем ни бывало. Была песня такая: "Отряд не заметил потери бойца".
Вот-вот. Она – боец. Она борется, старается, чтобы всё в её семье было хорошо и правильно. Но почему-то получается неважно. Жанна замедлила шаг. Почему она должна бежать и догонять? Лола бы не бежала, это точно. А Лана? Лана… Не звонила ни разу на эту квартиру, даже не поздравила с Новым годом. Лучшая, первая подружка, все детство вместе.
" Мы с Тамарой ходим парой, " – так шутила их воспитательница. И всё кончилось, как-то плавно сошло на нет. Параллельные жизни и нет точек
