переедет к нам?
– Вот в этом и проблема, работаем над ней.
– А ты бы как хотела?
– Ничего пока не знаю, – невпопад ответила Лана. – Поживем – увидим. Ну, пока, подруга, я тут с работы. Целую, – в трубке побежало многоточие отбоя.
– Анатолий, – с неожиданной для себя грустью позвала Жанна, выйдя из спальни. – Лана выходит замуж.
Она сама не понимала свою реакцию – ее лучшая подруга выходит замуж. Ей осенью двадцать шесть, пора. Даже очень пора. Надо радоваться, прыгать от счастья, а ей грустно. Почему? Потому, что если Лана уедет, то они не увидятся больше. Никогда. Да, и сейчас они не видятся практически. Видятся, конечно, но настолько редко, что это почти не в счёт. Почти. Но ведь можно взять такси и рвануть к ней. Можно. Хотя бы теоретически. А в Софию не рванешь.
– И когда свадьба? – отозвался Анатолий с дивана. – Нас пригласят, надеюсь?
– Вроде осенью, но неизвестно где. Он болгарин. Стефан.
– Не зря твоя подружка выбирала, – каким-то непонятным тоном произнес Анатолий. – Укатит заграницу.
– Лана заслуживает самого лучшего, – с неожиданной обидой вступилась за подругу Жанна. – Она красивая, умная, способная, добрая. И она никогда специально не искала, чтобы выйти замуж за иностранца. Наверняка, он хороший парень и там любовь. – Она намеренно подчеркнула последнее слово.
– Да, наверняка, – Анатолий выключил телевизор и вышел на балкон, завершая разговор.
Жанна позвонила маме, сообщила новость. Лида-маленькая прослезилась.
– Ой, Жанна, – вздохнула она. – Я ж Светочку с рождения помню, прямо с того момента, как вас в роддоме на тележке на кормления привозили.
– Какую Светочку? – не поняла Жанна.
– Светлана она, Лана твоя. Это я ее так звала, а потом прижилось. Ну теперь-то уже можно позвонить Лиде, поздравить? Теперь-то это уже не тайна?
– Думаю нет, позвони.
– Представляю я, как она рада – все девчонки уже замуж повыходили, только Ланочка одна всё на работе, да на работе, а уже деток рожать пора.
– Как восьмое марта отметили? – поинтересовалась на следующий день Лола. – Что подарил?
– Цветы, – бесцветным голосом обронила Жанна и поспешила к очередному пациенту.
Цветы ей подарят сегодня, а, может, и не только цветы. Анатолий не дарил ничего. Поздравлял скучным голосом и все. И вообще, к подаркам относился странно: не любил, если коротко. А один раз просто ошарашил её фразой:
– Тебе не угодишь. Купишь что-то – будет валяться без пользы. Нет смысла деньгами швыряться.
Так и повелось. Она сама себя уговаривала: папа тоже маме не дарил ничего по праздникам. Он просто приносил домой все, что только можно, не дожидаясь календарных дат. Мама была одета очень хорошо, хотя порой Жанне казалось, что ей это особо и не надо. Папа знал ее вкусы и в одежде, и в украшениях, даже любимые мамины духи тоже знал.
– Папа работает в торговле, – уговаривала себя Жанна. – У Анатолия совсем другое ведомство. И нет там французских духов, португальских сабо и индийских марлевок. А на нет – и суда нет. Эту фразу Жанна слышала с детства от бабушки очень часто. Так часто, что смешно повторяла её ещё годика в три-четыре, не понимая смысла сказанного. А теперь понимала хорошо и даже очень. Этих "нет" было так много в ее жизни. И получается, что судить за это она была не вправе. Нет, значит нет.
Нет – и не надо. Она не обделена подарками – родители постоянно радуют чем-то. На работе тоже. И сегодня, 9-го марта, они с Лолой тоже не уйдут с пустыми руками. Но эти подарки чужих людей лишь умножали обиду. И ещё тревожило, что растет сын, мальчик, для которого примером должен быть отец. А какой уж тут пример.
Жанна отрегулировала электрофорез, поправив электроды, привычно спросила:
– Нормально? Не беспокоит?
Засекла время и присела к столу. Уже с утра сумасшедший день. Так всегда было после выходных или праздников. Она любила свою работу, ей нравилось облегчать страдания пациентов, она по-настоящему радовалась, когда на вопрос – как сегодня? – ей отвечали:
– Лучше, намного лучше, спасибо, деточка.
Да, были среди пациентов и хамы, резкие, грубые, и снобы, принимающие, как должное, ее старания, но приятных, вежливых и благодарных все же было больше. Намного больше.
До перерыва было ещё полчаса и она, кивнув, Лоле – приглядывай тут, я в туалет! – уже на выходе из кабинета столкнулась с кем-то. Она не увидела лица, оно было скрыто за огромным букетом.
– Простите, – Жанна отступила в сторону.
– Вот, с прошедшим праздником, – рука, державшая букет, поплыла вниз, и она увидела улыбающегося Гошу.
– Вчера ездили с компанией за тюльпанами, такая красота в степи – не передать! Решил поделиться, тем более – праздник, и тем более – меня по-моему, продуло там, – Гоша смешно схватился за шею, притворно скривившись. – Доктор! Это не опасно?
– Ну, во-первых, я не доктор, а во-вторых, жить будешь. Спасибо, Гоша, – Жанна любила тюльпаны за их изысканные цвета, хрупкость стеблей и словно вылитые из воска лепестки. За какое-то необыкновенное пронзительное сочетание нежности и благородства. К ней уже спешила Лола с дежурной вазой, которую они хранили в шкафчике на случай таких презентов. Подаренные ей цветы Жанна иногда оставляла в кабинете, иногда передаривала Лоле, а частенько относила маме, забирая после работы Диму. Домой брала очень редко – добиралась на метро с ребенком, а тут ещё и цветы. Но этот букет она точно принесет домой. Точно.
– Лола, позаботься о больном, я мигом, – Жанна вышла в коридор и прислонилась спиной к стене. Хотелось плакать. Она понимала, что на ее месте любая бы радовалась и вниманию, и цветам. А вот ей что-то мешало, сидело внутри, как заноза, не давая покоя. Зайдя в туалет, сполоснула лицо, пригладила волосы – опять надо стричься, а ведь только пару месяцев прошло, как была у Додика. Вдохнула – задержала воздух – посчитала до десяти – выдохнула. И так три раза. Все хорошо, все в порядке.
В кабинет вернулась уверенным шагом, спокойная и улыбчивая – такая, какой и положено быть заведующей кабинетом.
– Жанна Семёновна, я начала с курса прогревания, посмотрим, как пойдет, – при пациентах Лола держала дистанцию и называла ее по имени-отчеству.
– Спасибо, Лолочка, я в тебе не сомневаюсь, – и добавила, обращаясь к Гоше:
– У Лолы очень лёгкая рука.
– Да, спасибо, Жанна Семёновна, – церемонно поблагодарил Гоша. – Я это заметил. У Лолы действительно лёгкая рука, – он смешно поклонился, рассмешив их обеих, а потом спросил:
– У вас, вроде, перерыв, девчонки? Пошли, вместе перекусим. У меня после вашего прогревания аппетит разыгрался.
И они пошли в парк Тельмана, ели лепешки и сочные кебабы, щедро посыпая их тонко нарезанным луком и поливая по очереди из большой бутылки с уксусом. Пили обжигающий зелёный чай из маленьких пиалушек с белым узором по синему полю. Болтали и
