пересечения.
Анатолий нетерпеливо ждал ее у входа в метро. Он выразительно показал на часы – опаздываем! – хотя Жанна прекрасно знала, что времени ещё полно.
Их столик был в углу, и зал хороший – маленький, уютный. И компания та же: те, кто был у них на новоселье. Две пары и балагур Гоша, худой, немного угловатый, нелепый, но рядом с которым Жанна чувствовала себя, как в старом байковом халате – тепло и уютно. Анекдоты сыпались из него, как яблоки из старого мешка, но все это было так к месту и так смешно, что у Жанны поднялось настроение.
Нечего хандрить! Новый год! Гоша сидел рядом, подливал и накладывал, Анатолий несколько раз выходил – то в туалет, то просто – выйду разомнусь!
Уже после того, как проводили старый год и встретили новый, распили шампанское и закусили крошечными бутербродиками с красной икрой, он шепнул Жанне:
– Хочешь сюрприз?
Да, она хотела, а кто же не хочет сюрпризов в новогоднюю ночь?
– Вы тут потанцуйте с Гошей, а я мигом.
Они успели потанцевать два медленных танца и один быстрый – в большом кругу со своими и совершенно чужими людьми. И, хотя Жанна не открывала взгляда от двери, она пропустила, как Анатолий вернулся. И не один, а с Ланой.
Сюрприз удался. Казалось, что весь зал смотрит на нее. Традиционно чёрное платье, но уже другого фасона – открытые плечи, вызывающее мини, шпильки. Изящная бижутерия – клипсы, бусы и браслет. И при этом – минимум косметики.
Жанна оторопела, а Лана, кивнув всем, и, словно не замечая взглядов, подошла к Жанне, обняла и присела на предусмотрительно придвинутый Гошей стул.
– Приветики, подруга! С Новым годом! Знаю, что ты не в курсе, знаю. Это я не разрешила маме ничего говорить.
– Ты можешь не говорить, если не хочешь, – с обидой произнесла Жанна. – Но хотя бы позвонить могла бы. Телефон я тете Лиде передала.
– Собиралась, честное слово, собиралась. Но с работы вообще невозможно, вся в бегах. Из техникума я ушла, уже не преподаю. Времени нет. Да и здесь я на работе, с делегацией.
Жанна невольно залюбовалась подругой. Да что там – залюбовалась! Она гордилась Ланой, как гордится мама удачным отпрыском – умным и красивым. И обижаться на нее у Жанны никогда не получалось.
Провела подушечкой пальца по блестящим пшеничным волосам, не знавшим бигуди. Лана ополаскивала их отваром ромашки ещё с пятого класса. Сегодня они были собраны в узел на затылке. Это немного взрослило и как-то выделяло Лану из общей массы всех тех, кто ходил с распущенными волосами, или с конскими хвостами, или модными стрижками, которые так виртуозно делал Додик. Единственная прядь, выпущенная из строго собранных волос, неуловимо касается щеки. Один слой коричневой туши и никакого карандаша, никаких румян. Светло-розовая помада, скорее, блеск, чем помада. А как хороша…
Сколько женственности, элегантности. Неужели это она носилась с пацанами по школьному двору, играла в резиночку и прыгала на счёт через скакалку?
– А о чем я не в курсе? – опомнилась Жанна. – Что тетя Лида мне не сказала?
– О, это долгая история, позвоню и все расскажу. В подробностях, как ты любишь. Телефон твой у меня есть, а сейчас надо бежать, – она встала, вновь обратив на себя внимание всей компании. – С Новым годом!
– Я провожу, – вызвался Анатолий, и они пошли через весь зал, лавируя между танцующими парами.
Вернулся минут через сорок, когда подали горячее. Рассеянно ел свою котлету по-киевски, которая уже почти успела остыть. Аккуратно – вилкой и ножом. И что самое странное – не смеялся, не балагурил и почти не танцевал. В три с лишним засобирался домой.
– Там тесть с тёщей с ребенком остались, надо их освободить, пока доберутся…
Жанне не хотелось уходить – Вика и Алла – жёны сослуживцев Анатолия – после появления Ланы пересели к ней поближе и долго расспрашивали про Лану, про ее работу.
Гоша ухаживал, беспрестанно подливал вино и смешил всю компанию, в целом – Новый год удался! И вполне можно было уже досидеть до утра, дождаться метро, но не затевать же спор при всех. И спор этот не приведет ни к чему, это Жанна знала по опыту. А потому, не выходя из зала, в углу, под столом переодела нарядные туфли на сапожки, сердечно распрощалась с компанией, которая осталась праздновать до утра.
Было холодно, ветрено, и они долго ловили такси. Не раз пожалела, что не взяла шапку, не хотелось портить прическу, а потому подняла воротник, пытаясь утонуть с макушкой в мягком, невесомом и таком тёплом прикосновении чернобурки. Ехали молча через центр, по ярко освещённым улицам, по району, в котором прошла ее юность. Вспомнилось, что в детстве, когда они вот так, на такси, возвращались с родителями откуда-то поздним вечером, она засыпала, уютно привалившись к тёплому маминому плечу. Отец всегда сидел впереди, рядом с шофером, точно, как Анатолий.
Жанна прикрыла глаза, и перед ней поплыли картинки новогоднего праздника: украшенный зал, свечи на белоснежных скатертях, бликующие зеркальные шары на потолке, Гошины веснушки, нарядная ёлка в углу зала, одетый с иголочки официант с полотенцем, перекинутым через руку – точно, как во французских фильмах, которые они бегали смотреть в кинотеатре за углом. И Лана – ее первая подружка, словно шагнувшая с экрана, – шикарная, статная, с матово мерцавшими плечами и блестящими волосами цвета пшеницы, на которых отражались отсветы зеркальных шаров. Лана, вслед которой оборачивались все, сидящие в зале. И Гоша, смешно машущий искрящимися бенгальскими огнями, а потом пригласивший ее на медленный танец.
"Все пройдет – и печаль и радость.
Все пройдет – так устроен свет.
Все пройдет. Только верить надо,
Что любовь не проходит. Нет."
Задушевно пел своим совершенно неповторимым голосом Боярский, а они с Гошей качались, словно в крошечной лодке, среди моря других танцующих пар.
" Все пройдет…" – Жанна чувствовала, как путаются мысли, пока окончательно не провалилась в сон.
13
Дома было тепло, тихо, прибрано. Мама задремала на диване, отец – в кресле. Решили их не будить. Жанна отключила ёлочные гирлянды из сети, положила под ёлку огромного белого медведя с золотистым атласным бантом на шее и атласными пятками и ладошками бронзового цвета. Она купила его в конце ноября именно за эти атласные пяточки и ладошки. И ещё за какой-то удивительно смышлёный взгляд черных пластмассовых глаз. Димочке должно понравиться. Ей позвонила тогда Ритка, живущая возле "Детского мира". Пока доехала – коричневые медведи уже кончились, остались только белые.
– Непрактично, – обронил тогда Анатолий.
– Зато красиво, – возразила Жанна. – Оставлю Димочке на Новый год.
И вот, пришел он, этот новый, 1983-й год. Год Свиньи. Как хотелось бы заглянуть в будущее, узнать, что
