Читаем без скачивания Подобно солнцу - Пауль Вернер Ланге

Но купцам нужно время. Они осмотрительно, по наиболее выгодным ценам выбирают изделия из железа, военное и рыболовное снаряжение в Стране Басков, навигационные инструменты — в Кадисе. Свозятся тюки, мешки. слитки. товары для обмена и безделушки. которые как по мановению волшебной палочки должны будут обернуться мускатом и гвоздикой. Натиск на острова Пряностей должен осуществляться с помощью ртути и немецких ножей самых дешевых сортов. с помощью слоновой кости и колокольчиков трех разных видов>, в то же время могут быть пущены в ход семьдесят одна пушка в случае, если повстречаются конкуренты или чрезмерно строптивые местные жители. Вооружение. тщательно подобранное для плавания, кажется, рассчитано и на встречу с португальцами. Например, в распоряжении о правилах поведения в плавании, отданном 8 мая, король опять указывал на то, чтобы корректно относиться к областям, подвластным Португалии. Одновременно он требует, чтобы всех посланцев короля Мануэла изгонять из <испанских вод, а груз захватывать. И что бы там ни было. но армада уже вооружена: полевые орудия, фальконеты, бомбарды, даже три осадных орудия. арбалеты, аркебузы.

Трюмы кораблей до отказа забиты товарами и снаряжением. за которые выложено почти полмиллиона мараведи. Но где же команды? Некоторые уже назначенные кормчие не желают больше принимать участие в плавании. Каса де Контратасьон вынуждена их заставить. Продолжает все еще действовать изворотливый Алвариш или смелое предприятие отпугивает андалусских моряков? Это вполне возможно, но, кроме того, опытные моряки стали редкостью, с тех пор как захватнические походы в Новый Свет соблазнили многих. Так, например, конкистадор Грихальва и его солдаты в прошлом году должны были выложить кругленькую сумму из собственных карманов, чтобы найти на Кубе матросов, которые могли бы привести их корабли к «золотой стране>) Юкатан. Что же может предложить п сравнению с этим армада? Четырехмесячное жалованье команде вперед за плавание, которое продлится два года — два года солонины и сухарей в морях, преимущественно неведомых, вдали от берегов, сулящих золото. В церквах поставлено достаточно свечей в память о тех, чьи останки гниют на Антилах и по всему побережью Карибского моря. Попасть туда, где перец растет, жаждут Кристобаль де Аро и ему подобные, простой же люд с набережных Севильи этого не желает.

Магеллан может кое-что посоветовать. Он знает многих португальцев, опытных мореходов, которые ходили в Индию, а потом перебрались по тем или иным причинам в Испанию и еще не нашли себе места службы. В их окружении он любит находиться, поскольку это люди совсем иного склада нежели Картахена, Кесада и Мендоса — только трое этих испанских офицеров потянули за собой шлейф из восемнадцати слуг. Тогда королю донесли, что Магеллан окружает себя сговорчивыми людьми, своими соотечественниками. Монарх дает понять Каса де Контратасьон, что следует *ненавязчиво, но непреклонно» сократить число моряков из Португалии до пяти человек. Несмотря на это, в плавание отправляются почти сорок португальцев — когда в июле германские курфюрсты избрали короля Карла императором, он нашел себе дело поважнее, чем забота о командах армады.

Однако же изнурительный спор с враждебно настроенными служащими и чванливыми знатными дворянами, попавшими благодаря поддержке при дворе на самые выгодные посты, затянулся надолго. Трое из этих аристократов уже названы: Хуан де Картахена, офицер дворцовой гвардии, теперь генеральный контролер флота, а позже капитан «Сан-Антонио»; Гаспар Кесада, состоявший вначале на службе у архиепископа севильского, теперь капитан «Консепсьона> Луис де Мендоса, казначей и капитан «Виктории». Лишь Хуана Серрано, брата того самого Франсишку Сиррана, который слал с Молуккских островов такие вдохновляющие послания, может Магеллан считать своим приверженцем. Он командует маленьким «Сантьяго». Но он профессионал высокого класса. Когда он был еще португальским подданным и звался Жуан Сирран, то командовал одной из каравелл Алмейды, поэтому он принес предприятию и в хорошие, и в трудные дни больше пользы, чем эти трое, вместе взятые. Один из них, имеется в виду Мендоса, проявляет себя уже в Севилье таким несговорчивым и непокорным, что король вынужден вмешаться и потребовать, чтобы тот оказывал Магеллану подобающее уважение. Король-то догадывается, что подразумевал когда говорил о роковых последствиях для чести Магеллана.

К сожалению, события развиваются дальше. Руй Фалейру, чьё имя ставилось довольно долго в многочисленных документах перед именем Магеллана, со временем упоминается только В конце концов он становится упрямым соперником, от которого можно ждать самых неожиданных выходок. И дело тут не только в их личных взаимоотношениях. Если Магеллан обладает хотя бы какой-то долей ловкости в обхождении со служащими и придворными, то у Фалейру она отсутствует полностью. Но многие хронисты, видно, все-таки преувеличивали, когда уверяли, будто бы он сошел с ума. Нет, он просто не смириться, что его постоянно отодвигают на задний план, хотя видит и сознает такую неизбежность. Сначала ему не дозволяют взять в плавание брата, затем он вынужден признать, что от него мало толку во время непосредственной подготовки к плаванию, и Магеллан постепенно отстраняет его от дел. Наконец, его самолюбию наносится самый ощутимый удар: король назначает генерал-капитаном и главнокомандующим Магеллана. Собственно, иначе быть и не могло. И хотя Фалейру поручено командование самым большим кораблем, «Сан-Антонио», он не готов следовать в чужом кильватере. Так возникает договор, по сущестству просто компромиссный. Фалейру обещают, что следующую эскадру на Молукки поведет он. Его место занимает де Сан-Мартин — главный кормчий империи, Хуан де артахена получает «Сан-Антонио».

На этом наш интерес к Фалейру может быть исчерпан. Обманутый в своих надеждах, он возвращается в Португалию, где его бросают в тюрьму, и лишь через десять месяцев он снова обретает свободу. В 1523 году он вторично предлагает Карлу свои услуги и просит изыскать возможность выплатить ему однажды обещанное денежное пособие. Как явствует из дальнейшего, и та, другая просьба была отклонена. Самое ценное, чем он обладал, было уже получено: его таинственный и ложный способ определения географической долготы, переданный им Адресу де Сан-Мартину и Магеллану перед отплытием армады.

Из-за отказа Фалейру генерал-капитан попал в затруднительное положение. Теперь по крайней мере Каса де Контратасьон и епископ Фонсека прочат Картахену в качестве нового партнера в долевом участии, неприкрыто облекая его соответствующими правами. Это делается по вполне понятным причинам, и у Магеллана есть веские основания переждать сложившуюся неопределённую ситуацию. В море, далеко от королевского двора и «королевского ведомства», он хочет заставить Картахену подчиниться.

В июле армада почти готова к отплытию. Как сообщает Алвариш, осуществляется подготовка еще одной экспедиции на о. Молукки, но другим путем. Капитан по имени Андрес Ниньо должен направиться с двумя кораблями. на которых везут материалы для постройки еще трех судов к Панамском’ Перешейку. — заготовленные шпангоуты. доски вместе с необходимым такелаж> намереваются доставить на мулах к Тихоокеанскому побережью континента и там собрать корабли. Затем Хиль Гонсалес Давила возглавит флотилию и двинется через Южное море к островам Пряностей. Помимо этого. оснащается третий флот, который проследует курсом, проложенным Магелланом. «Все это — дело рук Кристобаля де Аро»— Уверяет португальский консул.

Настало время окончательно заполнить судовые роли — документ, перечисляющий членов команд с указанием всех сведений о них. В судовых ролях значатся после отплытия из Сан-лукара двести шестьдесят пять человек. Среди них тридцать семь португальцев, двадцать шесть итальянцев, десять французов, три фламандца, два грека. два немца, один англичанин Оба немца вначале были завербованы как канониры» Сан-Антонио» и «Консепсьона». Только один из них снова увидит Европу Первый, по имени Хорхе Алеман, умрет во время плаванья. второй Ганс Алеман, прозванный Варге или «маэстро Ансе». относится к тем, кто на Тринидаде» остался в живых. По возвращении он умер в лиссабонской тюрьме. Это первый немец, обогнувший земной шар.

Еще одна, по другим причинам достойная внимания личность — Антонио Ломбардо, собресальенте на «Тринидаде». Так зовут в Испании итальянца, родившегося в Виченце, больше известного под именем Антонио Пигафетты (1491 — ок. 1535). рыцарь ордена иоаннитов прибыл с папским посольством к королевскому двору, находящемуся в данный момент в Барселоне. и там узнал о готовящемся предприятии. Недолго думая он решил принять в нем участие, чтобы» воочию увидеть и описать невероятные и ужасные события, происходящие в океане… быть может, благодаря этому потомки не забудут мое имя>. Да, так и случилось. Несмотря на то что путевым заметкам Антонио Пигафетты отчасти присуща приверженность ко всякого рода фантастическим происшествиям и рассказам из «вторых рук», все-таки они тщательно зафиксированное и одновременно наиболее полное свидетельство о ходе первого кругосветного плавания. Например, он настолько досконально и Точно описывает раскраску лица патагонских» великанов», что позже удалось установить, к какому племени они принадлежали. Составленный им список слов первый словарь в эпоху Великих географических открытий; его интерес к образу жизни чужих народов неиссякаем.