мгновение ока она подняла его с крыльца и произнесла безапелляционным тоном, который одновременно и восхищал Аллейна своей крайней эффективностью, и раздражал чрезмерной самоуверенностью и сварливой настойчивостью – как и всех пациентов палаты выздоравливающих:
– Так, отец О’Салливан, давайте-ка отведем вас в кабинет главной сестры. Я усажу вас там поудобней, и мы сможем обсудить, кто несет ответственность за это ужасное происшествие. Это уже слишком!
Аллейн вскинул ладонь, останавливая ее:
– Прошу прощения, сестра, но…
– В чем дело? Тут есть о чем подумать, вам не кажется, инспектор? Я просто пытаюсь выполнять свою работу.
– Это совершенно правильно. Однако я тоже должен делать свою работу и, учитывая обстоятельства, думаю, она имеет приоритет над вашей, – произнес Аллейн вежливо и вместе с тем предельно доходчиво. Сестра начала закипать, и детектив продолжил холодным тоном, не допускающим возражений: – Мне нужно тщательно осмотреть сейф, прежде чем в кабинет войдет кто-то еще, и я хочу взглянуть на бумаги на столе главной сестры. – Он кивнул за спину сестры Камфот на стол, где в беспорядке валялись разбросанные документы. – Учитывая очевидную связь кражи и… ну… – Аллейн сокрушенно покачал головой, взглянув на тележку, и все присутствующие испытали благодарность за то, что он не стал выражаться полицейским языком, – той запутанной ситуации, в которой мы оказались, думаю, нам лучше пока считать кабинет главной сестры запретной зоной.
Сестра Камфот выглядела явно выбитой из колеи, но многолетний опыт сделал ее не только понятливой, но и восприимчивой к четко определенной иерархии, и детектив, несомненно, на данном этапе значительно превосходил ее по рангу. Она кивнула, впрочем, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свое раздражение, и усадила отца О’Салливана на верхнюю ступеньку – не совсем в кабинете.
Не успел викарий устроиться поудобнее, как внимания к своей персоне потребовал мистер Глоссоп.
– А теперь послушайте-ка меня, – заявил он Аллейну. – Я понятия не имею, кем вы себя возомнили – наверное, какой-то большой шишкой, – но это Новая Зеландия, Божья Земля, благословенный край, и у нас есть собственная полиция, одна из лучших в мире. Как и наши солдаты, моряки и летчики, если вдуматься. Прекрасно, что вы строите из себя великого белого вождя, но сегодня вечером здесь пропала зарплата четырех учреждений, и пока лишь Господу известно, что произошло с главной сестрой – а лучшей женщины вы не найдете, даже если обшарите отсюда все до мыса Рейнга, даже на другой стороне Тасманова моря, я в этом уверен. Так что, думаю, если кто-то… Я имею в виду – черт бы побрал все это, но… ну… – Казалось, у него внезапно кончился запал, и он сделал долгий медленный вдох, чтобы вновь набраться сил. – Ну… – попытался продолжить мистер Глоссоп, и Аллейн увидел, что кассир вспотел еще сильнее – крупные капли стекали со щек и падали на влажную рубашку, – это замечательно, что вы хотите взять бразды правления в свои руки и все такое, но… но главная сестра, и деньги… и где, черт возьми, тело старика? А? Где тот бедолага, который умер? Что за чертовщина здесь творится?
На этих словах толстяк Глоссоп обмяк: ноги подкашивались под ним, его легким не хватало воздуха, его слова окончательно потеряли былой задор, – и он медленно осел на землю – как сдувшийся воздушный шар, элегантно заходящий на посадку.
Сестра Камфот тут же покинула растерянного викария и перешагнула через Уилла Келли, чтобы позаботиться о Глоссопе, который продолжал что-то невнятно бормотать. Глядя на это, Аллейн подумал, что новозеландские женщины делом доказали – они сильнее своих мужчин. Взглянув на часы, он повернулся к Саре Уорн и Розамунде Фаркуарсон.
– Буря, похоже, почти прекратилась, но я так понимаю, это вряд ли повлияет на состояние телефонной линии и дороги?
Сара Уорн освободилась от заботливых объятий Розамунды и шагнула вперед:
– Боюсь, вы правы. Оливия, которая сидит на коммутаторе в городе, наверняка уже поняла, что линия не работает. Она сообщит техникам, но они начнут проверять с того конца, и будут постепенно двигаться сюда.
– Будут осматривать каждый метр по пути в наше захолустье? Тогда это займет всю ночь, – вставила Розамунда.
Сара Уорн перебила подругу:
– Будь справедлива, Рози, – непохоже, чтобы вокруг бродили толпы мужчин, готовых немедленно броситься на помощь.
– Это смотря кому, – ответила Розамунда, подмигнув совершенно неуместно в данной ситуации.
Раздраженная Сара вновь повернулась к Аллейну:
– Мы не такое уж захолустье, как вы можете подумать.
– Я вовсе так не думаю, что вы. Я понимаю, что линию связи необходимо проверить очень тщательно, чтобы не пропустить ни малейшего дефекта.
– И честно говоря, – добавила Розамунда Фаркуарсон, тоже сделав небольшой шаг к инспектору, – снесенных с моста досок все равно никто не сможет вернуть – даже гордость лондонской полиции.
В ее тоне и поведении проскальзывало что-то такое, от чего Аллейн напрягся. Внимательней взглянув на Розамунду, он был поражен, увидев, что на ее губах играет лукавая улыбка, а в зеленых глазах бегают искры.
– Не думаю, что я гордость лондонской полиции, – просто единственный представитель закона, оказавшийся под рукой, – коротко ответил он, надеясь, что коллеги этой молодой дамы достаточно глубоко погружены в собственные переживания, чтобы заметить ее неподобающую дерзость.
– А в газетах про вас писали другое! – Она вновь улыбнулась. – Вы же не собираетесь изображать ложную скромность, инспектор? Когда ваши навыки так нужны?
– Если я смогу оказать помощь, то, безусловно, сделаю это. Учитывая ситуацию, в которой мы очутились, каждый из нас должен приложить все силы, чтобы разобраться с этим делом как можно быстрее. Разве вы не согласны, мисс…
– Фаркуарсон. Меня зовут Розамунда. Рози, если вам так больше нравится, – кокетливо сказала она, протягивая инспектору руку, которую тот ошеломленно пожал. – Но и нос перед нами задирать не надо, – добавила она, горячо отвечая на пожатие. – Мы сейчас не в Белгравии, инспектор.
– Согласен, мисс Фаркуарсон. Мы в больнице Маунт-Сигер, вокруг только что отгремела буря, здесь произошло крупное ограбление, куда-то пропал труп недавно скончавшегося пожилого мужчины, а также обнаружено тело самой главной и проработавшей дольше всех сотрудницы. Непроходимая река и неисправная телефонная линия препятствуют любым усилиям местных властей приступить к расследованию этих инцидентов, случившихся за последний час. Честно говоря, не думаю, что даже самый высокомерный из детективов, встречающихся в определенном типе криминальной литературы, сохранил бы чопорность и неподвижную верхнюю губу перед лицом такого причудливого стечения обстоятельств. Итак, пора взять ситуацию под контроль.
Из всего этого могла бы получиться красивейшая концовка первого акта, если бы в данный момент не проснулся Уилл Келли. Оглядев окружающую его сцену, он издал долгую громкую отрыжку и
