мужчине.
– Да и каждой женщине, естественно. Но я и не говорил, что доверяю им всем, Бикс. Я сказал, что доверяю им присматривать друг за другом.
– Вы поступили совершенно правильно, инспектор. Вероятно, вы полагаетесь на то, что они заметят, если кто-то из них слегка не в себе?
– Вполне возможно, случится и такое.
– И вы согнали их туда в такой прекрасный вечер – смотрите, какое чистое небо после грозы, – добавил Бикс, глядя на алмазные точки звезд над головой.
– Вечер действительно прекрасный, – согласился Аллейн, поднимая взгляд. Он получал огромное удовольствие от беседы – ему очень не хватало подобного словесного тенниса с Фоксом.
– Кто-нибудь обязательно вскипит, верно? Рано или поздно. Скорее рано, думаю, учитывая, что вы закрыли дверь, а окно в транспортном отделе заело еще в том году.
– Оно не открывается? – непринужденным тоном бросил Аллейн. – Я и не заметил.
– Разумеется, заметили, сэр.
– Как бы то ни было, да, я ожидаю, что кто-нибудь вскоре «вскипит», как вы говорите, Бикс. Такова уж человеческая природа – иногда общество других людей является единственным раздражителем, необходимым для формирования жемчужины откровения. Будем на это надеяться.
Они зашагали по двору в хорошем темпе, аромат роз стал еще более одуряющим после того, как потоки воды пропитали почву. Сейчас в палатах царила полная тишина, настольные лампы на каждом сестринском посту давали ровно столько света, чтобы можно было разглядеть очертания окон, застекленные двери крылец и широкие приземистые силуэты зданий. Вдалеке подавляли своим величием горы, тянущиеся от больницы на запад и образующие хребет этого продолговатого острова. Что бы ни произошло сегодня ночью, летнее солнце покажется над горизонтом довольно скоро.
Когда миновали хирургический блок по левую сторону, Бикс остановился:
– Почти пришли, сэр.
– Здесь? – спросил Аллейн, вглядываясь в темноту. – Я думал, там впереди расположены ваши новые армейские постройки. Похоже, я ориентируюсь еще хуже, чем предполагал.
– Они там, сэр, немного дальше, а морг справа от вас. Извините, я давно тут все изучил как свои пять пальцев. Почти все ночи темные, а меня вечно дергают по какому-нибудь срочному делу. Я бы сказал, что найду дорогу с закрытыми глазами.
– Это весьма удобно, – тихо пробормотал Аллейн в темноту.
Бикс достал фонарик и посветил вправо. Инспектор увидел, что они стоят примерно в двадцати футах от морга, который располагался поодаль от палат. Приземистое здание с пологой крышей днем пряталось от нежелательных взоров за будкой дежурного и еще одним пышным рядом розовых кустов.
– Цветы хорошо помогают скрыть от пациентов подобное напоминание о смерти, – заметил Аллейн.
– Обычно так и есть, сэр, но эти розы слишком уж яркие, если хотите знать мое мнение. Напротив, они как приправа к смерти – привлекают только больше внимания, а я знаю, что задумывалось по-другому.
Аллейн улыбнулся про себя. Французский акцент Бикса лишь немного отличался от выговора его дорогого сержанта Фокса. Если бы сейчас вдруг пришлось оказаться на континенте, инспектор был бы рад, что Бикс рядом.
Бикс осветил фонариком дверь морга, давая Аллейну возможность шагнуть ближе и отпереть замок. Затем широким жестом пригласил детектива внутрь:
– После вас, сэр!
Дверь открывалась в небольшой приемный тамбур, за которым начинался крутой наклонный коридор, шириной раза в три больше старой тележки, видевшей на своем веку так много человеческого горя, а в длину – не более десяти шагов длинных ног инспектора. Этот коридор и вел собственно в морг.
– Я оставил тележку здесь, – сказал Бикс, указывая на древнюю каталку, стоящую сразу у входа возле левой стены.
Аллейн попросил его осветить фонариком мешок, и, пока инспектор распутывал завязки, у него возникло странное ощущение, что они оба затаили дыхание: а там ли еще главная сестра? Убедившись, что это так, Аллейн какое-то время смотрел на ее лицо, а затем закрыл горловину. Он подождал, пока Бикс зажжет все газовые фонари, прикрепленные к стенам, – помещение выглядело все более мрачным и тесным по мере того, как определялись его границы. Аллейн прикинул: за счет нисходящего уклона коридора и пологого холма, начинающегося сразу за зданием, помещение, в котором они сейчас стоят, более чем наполовину врыто в землю. Несомненно, постройка такого морга, где прохлада сохраняется даже долгим жарким летом, характерным для этих равнин, – весьма впечатляющее достижение. Аллейн подумал, что с удовольствием поболтал бы с архитектором за трубкой – если здесь, вдали от больших городов, вообще нашелся архитектор. Возможно, здание проектировал просто опытный строитель, который учитывал особенности ландшафта.
Инспектор стоял в центре морга и оглядывал помещение. Прямо перед ним располагались восемь отсеков для трупов – каждый закрывался простой полотняной шторкой, подвешенной на одинаковых медных кольцах. Эти занавески предназначались, несомненно, для живых, а не для тех, кто уже возвращается в землю. Инспектор перевел взгляд с отсеков, вырубленных в скале, на тележку.
– Похоже, они аккурат на уровне тележки, верно, Бикс? – спросил Аллейн, подходя ближе к темным отверстиям, которые, казалось, вели вглубь Земли.
– Так и есть, сэр. Уилл Келли привозит тело и – я предполагаю, сам я этого не видел – просто вставляет его внутрь.
– Надеюсь, он не опрокидывает его на себя каждый раз, – буркнул Аллейн. – Передайте мне, пожалуйста, ваш фонарик.
Инспектор посветил в первые три углубления. С виду они достигали в глубину добрых семи футов – в расчете на самого крупного человека. Он вновь на секунду вспомнил Фокса, когда по спине пробежала первобытная дрожь. Аллейн стряхнул ее раздраженным движением плеч.
– Кажется, там все упирается в камень, верно, Бикс?
– Вы правы, сэр. Старики, которые строили больницу, знали свое дело.
– Старики?
– По большей части фермеры, поселенцы. Эти парни могли построить что угодно из полутора ярдов проволоки-«восьмерки», но отнеслись к задаче серьезно, как положено. И был один старикан… – Бикс помолчал и поскреб в затылке, надеясь, что это освежит ему память. Когда этого не произошло, он продолжил: – Извините, сэр, его имя вылетело из головы из-за всей этой суматохи. В общем, он учился на инженера в Веллингтоне, уже перевалил «экватор», сдал все соответствующие экзамены и все такое прочее, а потом началась Англо-бурская война, и он отправился туда вместе с остальными нашими парнями. Ну, очевидно в армии требовались инженеры. Говорили, что нет ничего такого, чего он не знает – и как мост через бурную реку построить, и как глубокий колодец в безводной степи копать. История гласит, что он так и не получил диплом – война отняла это у него, как и у многих других мужчин. Он не смог стать инженером официально, но он был тем парнем, который сказал,
