что морг надо строить именно здесь, и все знали, что к его словам стоит прислушаться. Объяснил, что этот поросший лесом склон представляет собой скалу – твердую и надежную, как надо. Конечно, в те времена здесь не знали электричества, да и мощных холодильников тогда не было, так что выбрали это место. Выдолбили котлован и позволили скале играть роль теплоизолятора. Зимой сухо, летом прохладно.
Аллейн принял к сведению полезную информацию из монолога Бикса, затем указал на газовые фонари:
– И что, в морге до сих пор нет электричества?
– Думаю, главная сестра просто не видела в этом смысла – к чему копить дополнительные счета? Тут либо за одно хватайся, либо за другое, сэр.
– Вот как? – произнес инспектор почти устало, но тут же себя одернул. Может, Бикс и многословен, но рассказывает он с удовольствием. Получение информации о месте преступления – первоочередной навык каждого констебля. Он, вероятно, теряет хватку, если почти заставил свидетеля замолчать. – Объясните подробней.
– Больница – это свой отдельный мир, который очень напоминает армию. И полицию тоже, я уверен. Моя мать работала сиделкой, прежде чем вышла замуж за моего отца, так что я знал это еще до того, как попал сюда. Больницей управляет главная сестра. Она указывает, что и как, и даже самый заносчивый хирург спустя какое-то время делает для себя верные выводы. Все понимают: это правильно, что она главная, поскольку старшие сестры живут и дышат больницей, это дело всей их жизни. Видите ли, в старые времена им даже запрещалось выходить замуж, а если они это делали, их вынуждали уходить с работы. Так что оставались лишь те, для кого это призвание. Наша главная сестра тоже живет так, вернее, жила… я хочу сказать… – Бикс осекся, взглянув на мешок на тележке.
– Прошу вас, продолжайте, – сказал Аллейн.
– Я думаю, упокой Господь ее душу, она решила, что нет смысла тратить деньги на то, чтобы провести в морг электричество, когда протекают крыши, а прочие счета требуют оплаты. В конце концов, именно ей стали бы выговаривать пациенты. Я считаю, что она вряд ли может – то есть могла – ограбить саму себя, верно?
– А те, кто покоится в морге, вряд ли будут жаловаться на отсутствие электрического освещения?
– Именно так, сэр, – улыбнулся Бикс, довольный, что находится в компании человека, которому небезразличны его размышления.
Более тщательный осмотр показал именно то, что Аллейн предполагал с самого начала, – морг выглядел обескураживающе непримечательным. Он был маленьким, как и подобает сельской больнице, которая до недавнего времени занималась лишь несчастными случаями на ферме и рядовыми жизненными событиями, такими как рождение ребенка или ожидаемая смерть тех, чья жизнь спокойно прошла на этой плодородной земле.
Инспектор повернулся к прочному столу, установленному у стены напротив углублений. Облицовка из нержавеющей стали, покрывающая деревянную поверхность, отражала свет фонарей и усиливала его. Несомненно, именно на этом столе проводились вскрытия. Справа от прозекторского стоял небольшой письменный стол, на котором лежала толстая тетрадь. Используя носовой платок как перчатку и стараясь касаться обложки и страниц только за верхний уголок, Аллейн открыл тетрадь и пролистал. Даты, имена, причины смерти – четким округлым почерком. Последнюю запись сделали в октябре этого года.
– Рядовой П. Фишер. Патрик? – спросил он Бикса.
– Пэдди Фишер. Из большой семьи с Западного побережья. Отличный парень. Его прозвали Блондином, потому что он был рыжим, можете себе такое представить?
Инспектор согласился, что не может, и Бикс продолжил:
– Его привезли, покрытого ожогами. Мы думали, что он выкарабкается, понимаете? Надеялись, что выживет. Но от таких ожогов слабеет весь организм. Малейший чих – и тебе конец. Парень уже пошел на поправку, а через неделю начал кашлять – пневмония. Бедняга.
Аллейн кивнул и отвернулся, оставив Бикса наедине с его мыслями.
Рядом с тетрадью лежало несколько больших книг по анатомии в кожаных переплетах, на полке выше хранилось необходимое количество медицинского спирта, состава для бальзамирования и прочих подобных препаратов, в том числе полдюжины стеклянных пузырьков с различными жидкостями и набор шприцев разного размера. На каждом из флаконов значилось «Яд» и «Не глотать!». Аллейн поймал себя на мрачной мысли, что те, для кого предназначались жидкости, вряд ли нуждались в предупреждениях.
За стеклянной дверцей расположенного рядом углового шкафа виднелись весы с набором гирь и эмалированная посуда, куда, несомненно, складывали удаленные органы. Каждый дюйм помещения казался вычищенным до блеска, металлические предметы тускло поблескивали в свете фонарей, и детективу пришлось признать, что даже у его эксперта Бейли возникли бы проблемы с получением отпечатков пальцев в столь тщательно убранной комнате.
– Вам часто случалось бывать в этом морге, Бикс? – спросил Аллейн.
– Не очень, сэр, но иногда доводилось. Я присматривал за одним из парней, который приезжал забирать своего сослуживца. – Сержант помолчал секунду. – Я знаю, тем, кто жил в Лондоне, может показаться, что нас здесь война не коснулась. Но наши парни так же гибнут в бою, а многих отправляют домой в надежде, что они выживут после потери ноги или вырванного куска внутренностей. Как правило, их везут на одном из плавучих госпиталей, сэр, но некоторые все равно в итоге умирают. Так что бывал я здесь редко, но чаще, чем хотелось бы.
– Вы не видите здесь ничего необычного?
Бикс огляделся.
– Простите, что разочарую вас, но, насколько я понимаю, все в порядке.
– Не за что извиняться, сержант. Здесь всегда такая безупречная чистота?
– По всей больнице так, сэр, главная сестра следит… простите, следила за этим. Как говорится, чистоплотность – признак благочестия, она всегда ругается, если что не так. Ругалась.
Аллейн взял фонарик Бикса и вновь посветил им в пустые полости по очереди, отметив отсутствие пыли и мягкий блеск вырезанных в скале отсеков, каждый из которых снизу был отделан матовой сталью – она и сверкала в луче фонарика.
Инспектор отступил назад:
– Я могу себе представить и худшие места для вечного сна, чем уютное подножие ваших величественных гор.
– Вы сейчас говорите как один из наших парней-маори, инспектор. Они всегда рассказывают о земле как о живом существе. Они такие.
– Здоровое уважение к силам природы еще никому не вредило, Бикс.
– Справедливо, сэр.
Аллейн вернул фонарик владельцу и энергично растер свои длинные пальцы: здесь определенно было гораздо холоднее, чем в остальной части больницы, строители-поселенцы хорошо поработали.
– Ладно, Бикс, теперь мы попросим доктора Хьюза прийти сюда и попытаться установить причину смерти. Я оставлю вас присмотреть за ним, если вы не против.
Бикс выглядел испуганным.
– Ох, бросьте, сэр, вы ведь не подозреваете молодого Хьюза? Уверен, что нет.
