она была для меня отдушиной. Она проработала медсестрой много лет, она умела выслушать. Большинство людей не хочет знать, что да как, но она давала мне выговориться. Я рассказал ей… – доктор запнулся, – рассказал несколько историй. Кое-что о том, что нам приходилось делать там в силу обстоятельств, ну, вы понимаете… Мы использовали некоторые нетрадиционные методы. Я научился избавлять людей от страданий, но часто лишь на короткое время… Во многих случаях мои хирургические навыки оказывались бесполезны. Очень часто лучшее, что я мог предложить, – это облегчение боли, а иногда, возможно…
Его голос дрогнул, и Аллейн проговорил в ночь, не глядя на молодого человека, сидящего справа:
– Старайтесь не забывать, Хьюз, – я полицейский.
– Да, но вы, думаю, тоже видели войну?
– Да. И я знаю, что многие врачи используют свои профессиональные навыки, чтобы сделать все возможное для раненых, покалеченных и тех, кому уже не помочь.
– То есть вы поняли, что я…
В голосе детектива прозвучали предостерегающие нотки, когда он резко перебил доктора:
– Я понял только то, что вы мне сказали! – Немного подождав, Аллейн продолжил: – Испокон веков мужчины, пережив на войне всякие ужасы, возвращались домой сломленными, а женщины все равно любили их и поддерживали. Это все, что вы хотели мне сказать?
– Все? – в отчаянии воскликнул Хьюз. – Нет, далеко не все! Я обломок себя прежнего. Сперва я ненавидел жить здесь, в Новой Зеландии, ненавидел ощущение, что сбежал, пока мои товарищи в самом пекле. Но потом понадеялся, что здешнее спокойствие поможет, что кошмары прекратятся, если я сосредоточу силы на том, чтобы сделать все возможное для людей в этих палатах.
– У вас получилось?
– На какое-то время да, все шло хорошо, но в последний месяц или около того – собственно, как только я начал здесь обживаться – кошмары вернулись с удвоенной силой. Я не могу смотреть на труп, меня трясет, если я остаюсь наедине с покойником. Я едва смог справиться со смертью старика сегодня вечером, и вы видели, как я испугался, когда вы велели осмотреть тело главной сестры. Я не могу… – Он помолчал и продолжил очень тихим голосом: – Сара заслуживает человека, который лучше меня. Того, кто не трус.
– Вы ей говорили что-нибудь из этого?
Хьюз покачал головой:
– Я не могу. Я упоминал о проблемах с деньгами – пусть считает, что я в долгах. Я подумал, что если буду для нее менее…
– Выгодным женихом?
– О нет, что вы, она не такая!
– А ведете вы себя с ней так, будто она «такая», вместо того чтобы объяснить, что вас действительно беспокоит! – Аллейн немного подождал и, когда доктор Хьюз ничего не ответил, продолжил гораздо более строгим тоном: – Я не знаю мисс Уорн, но она не производит впечатления девушки, которая смотрит на жизнь через розовые очки. Думаю, она отнеслась бы с пониманием, если бы вы заставили себя сказать ей правду. Всю правду, имейте в виду, – добавил он тихо.
Хьюз в ужасе повернулся к Аллейну:
– Это то, что вы сами сделали бы на моем месте?
– Боже милостивый, к чему вам знать, что сделал бы я? – простонал инспектор. – Это то, что я советую вам! А мои собственные сердечные дела не имеют к этому никакого отношения! Вы поступаете глупо, Хьюз, и с самим собой, и с мисс Уорн и чертовски хорошо понимаете, о чем я говорю.
– Я не… я не…
Аллейн слушал, как Хьюз тщетно пытается возразить. Наконец доктор сдался. Инспектор твердо произнес:
– Да, именно так вы и поступаете. И есть еще кое-что, о чем вы мне не говорите, это ясно как божий день. Так же ясно, как Орион вон там! – добавил Аллейн, указывая на яркое созвездие над головой. – Вообще-то вам следует сказать это самому, будет намного противнее, если мне придется копать.
– Черт бы вас побрал, Аллейн, я не могу! – пробормотал Хьюз, наклонившись вперед и закрыв лицо руками. – Даже если из-за этого вы будете подозревать меня еще сильнее – я не могу сказать!
Аллейн вздохнул.
– Тогда нам лучше вернуться, и я займусь следующим фигурантом. Мне жаль, что вы страдаете, Хьюз, но вы такой не первый и не последний. Несомненно, подобных вам будет еще очень много, прежде чем закончится эта проклятая война. Но я действительно не думаю, что психическая контузия – или как там эта штука в наши дни называется – является основанием для того, чтобы лишить себя счастья с молодой дамой, которую вы, по вашим словам, любите. Рискну предположить, что ваши тяжкие угрызения совести могут иметь меньшее отношение к пылу сражения или последующим событиям, чем вы себе представляете. Рискну также предположить, что вы из тех идиотов, которые наговаривают на себя, дабы покрасоваться. И могу констатировать, что вы продолжаете вести себя как идиот, не рассказывая мне всей правды. – Аллейн энергично встал, размял свои длинные ноги и бросил через плечо Хьюзу, пока они быстрым шагом направлялись обратно к зданиям больницы: – Я отведу свою следующую жертву в регистратуру, а пока буду ее пытать, вам с Биксом поручается спуститься в морг. Сержант приглядит за вами, а вы быстро осмотрите главную сестру. – И добавил прежде, чем доктор успел возразить: – Извините за такую просьбу, но вам не придется делать ничего особенного: лишь заверить меня, что ее не ударили по голове и не перерезали ей горло. Все остальное мы оставим местным полицейским. Как думаете, вы справитесь, если Бикс будет рядом?
Хьюз пробормотал невнятное согласие, и Аллейн спросил:
– Как считаете, кого мне стоит допросить следующим? Нашего доброго викария, троих буйных солдат или кого-то из молодых дам – Елену или Гермию?[6]
– Простите?
– Сегодня ночь летнего солнцестояния, хотя, боюсь, никому из нас не удастся поспать. Какую молодую даму мне допросить первой – высокую белокурую мисс Фаркуарсон или маленькую темноволосую мисс Уорн?
Не уверенный, считать ли себя поставленным в неловкое положение, молодой врач пробормотал в темноту:
– О, ну, вообще-то я не могу сказать, сэр.
– А я вообще-то думал смутить вас этим вопросом. Послушайте, Хьюз… – Аллейн придержал себя, он и так перешел все границы, взявшись за это дело посреди ночи и имея в союзниках лишь Бикса. Но затем пожал плечами и все равно сказал: – Ладно, раз уж начал… Послушайте, Хьюз, это просто мои мысли и я не эксперт в вопросах любви или женщин, но я уверен, что нужно выложить все начистоту. Будьте честны с этой девушкой, расскажите ей, что вы чувствуете, – о своей ситуации, о своих страхах, если сможете. Что вам терять, в конце-то концов?
