Все, что я хочу сказать, – сестра Камфот что-то вынюхивала поблизости сегодня вечером, и я это видел. Понятия не имею, за кем она следила, но говорю вам – она делала именно это.
– Буду иметь в виду. Есть что-либо еще, что вы хотите сообщить, прежде чем я верну вас в сомнительный уют транспортного отдела?
– Вообще-то да. Вы ведь не спросили, что я слышал, когда оставался один в кабинете главной сестры, не так ли?
– Рассказывайте. – Голос Аллейна звучал угрожающе-холодно.
– Я вовсе не такой простофиля, каким кажусь с виду, хотя, без сомнения, ваше английское образование и изысканная манера выражаться могут дать вам повод думать иначе. Я обращаю внимание на то, что происходит вокруг и что это значит. Когда я выглянул из хирургического блока, то увидел, как сестра Камфот подошла к офису главной сестры, постояла у двери и вернулась обратно. Видел, как викарий пересек двор и скрылся в кабинете главной сестры. А еще – как у двери в кабинет околачивался этот ирландский пьянчуга, хотя его никто не впускал. А потом, когда он ушел, я заметил, как открылась дверь, и оттуда вышли главная сестра и викарий.
– Вы видели, как они вместе выходили из офиса главной сестры?
Глоссоп побледнел от мысли, что ему сейчас придется объяснять инспектору свой страх перед громом и молнией.
– Ну, не совсем, – заикаясь, пробормотал он, – но они определенно стояли на крыльце, а в следующий раз, когда я посмотрел, во дворе никого не осталось. Когда я добрался до кабинета главной сестры, он уже пустовал – так что они, вероятно, ушли вместе. Но хочу подчеркнуть – я считаю, что главная сестра и викарий все-таки были в офисе. Так почему же сестра Камфот передумала стучать или даже сразу распахивать дверь?
– Понятия не имею, но теперь уверен, что вы догадались.
– Теперь, когда вы так сказали, я думаю, что сестра Камфот хотела взглянуть на эдакую кучу денег, но как только услышала голоса внутри, то поняла, что ей лучше уйти, и побыстрее.
– А что скажете про Уилла Келли?
– А что про него сказать? Насколько я понимаю, он уже принял на грудь и сам не помнит, что делал у двери. Но ни единому его слову доверять нельзя, это совершенно ясно.
– Похоже, у вас сложилось твердое мнение обо всех присутствующих здесь сегодня ночью, мистер Глоссоп.
– И неудивительно! – выпалил кассир. – Мои деньги пропали! Вот так запросто! И их мог взять любой из них! Главная сестра – порядочная женщина… была порядочной женщиной до мозга костей. А остальным даже медяка доверить нельзя.
– Вы уже вполне ясно дали это понять.
– И у меня есть на то основания! Как только дождь слегка стих и я наконец добрался до кабинета с проклятой раскладушкой под мышкой, то услышал адский скандал!
– Вот как? – насторожился Аллейн.
– Ага, теперь вам стало интересно, не так ли? – радостно ухмыльнулся Глоссоп. – О да, настоящая визгливая ссора, все как положено! Должно быть, одна из этих двух девиц, вся такая из себя с английским выговором – все эти старательные А-Е-И-О-У, – выносила мозг какому-то парню, не давая ему вставить ни слова. Так что я не понял, с кем и где именно она ругается: в регистратуре или в транспортном отделе. Я ничего не смог разобрать из того, что они говорили, из-за грозы и ветра, так что вам нет смысла спрашивать меня об этом, но я бы поставил на то, что одна из этих юных леди не совсем такова, какой хочет казаться.
– Господи, мистер Глоссоп, да это не кабинет, а какая-то площадь Пикадилли! Жаль только, что здесь нет бара «Критерион», где доктор Ватсон мог бы наткнуться на своего закадычного друга!
Глоссоп хмуро посмотрел на высокого детектива и вытер лоб.
– Я понятия не имею, о чем вы, но там многие ходили туда-сюда и шумели так громко, как вам нравится, – и насколько я вижу, любой из этой компании может оказаться вашим вором и убийцей.
– И главная медсестра тоже? – непринужденным тоном бросил Аллейн, в ту же секунду пожалев, что не сдержался.
От души выругавшись, Глоссоп заявил, что с него хватит этого фарса. Поднявшись со стула, он поворчал о затекшей спине и о том, как унизительно сидеть запертым в офисе бог весть с кем – остается лишь надеяться, что Аллейн действительно так хорош в своей работе, как рассказывала им эта девчонка Фаркуарсон.
– А она что-то рассказывала?
– Вы не просили нас сидеть молча и ждать, пока вы соизволите нас принять, инспектор. Мы взрослые люди, а обычный способ скоротать время – это провести его за беседой. За бесконечной болтовней – в случае с этой легкомысленной потаскушкой.
– Потаскушкой? – резко переспросил инспектор.
– Я про блондинку. Необязательно быть детективом, чтобы сообразить, что она из себя представляет. Но, как я понял, вы не просто какой-то там детектив – оказывается, вы весьма известный сыщик в Лондоне?
– Ну, не знаю…
Глоссоп вскинул пухлую ладонь, дабы остановить Аллейна посреди его обычных самоуничижительных излияний. Инспектору этот жест показался настолько обескураживающим, что он едва не улыбнулся.
– А теперь послушайте, я должен вам это сказать. Конечно, деньги важны, они…
– Естественно, это ведь государственные средства.
– Но главная медсестра, она… ну… – Глоссоп сделал паузу, покраснел еще сильнее, чем ожидал Аллейн. – Она замечательная… была замечательной женщиной. Одной из лучших. И я не могу… черт побери… не могу вынести мысли…
– Понимаю, – кивнул инспектор и хлопнул Глоссопа по плечу, искренне сожалея о своей недавней шутке. – Тогда я продолжу работать, хорошо?
Кассир, кивнул, сглатывая комок, опустил голову и, прижав подбородки к груди, вышел за Аллейном во двор. Когда они прошли шагов двадцать от одного офиса к другому, к Глоссопу стали возвращаться его вспыльчивость и высокомерие, и Аллейн понял, что ему слегка не по себе рядом с этим нелепым, сердитым толстяком. Инспектору стало почти жаль его.
Сопроводив Глоссопа обратно в транспортный отдел, детектив заскочил в приемную хирургического блока в надежде перекинуться парой слов с Уиллом Келли. Склонившись над распростертой фигурой санитара, Аллейн уловил в его дыхании запах чистого спирта и разбудил в кульминационный момент мощного всхрапа. Опрос получился простым и кратким – еще не проспавшийся Келли настаивал, что весь вечер не пил ничего, кроме лимонного пива, хотя его внешний вид и пары свидетельствовали об обратном, и подтвердил показания Глоссопа – что пытался найти главную медсестру, но на его стук в дверь ответа не последовало. Санитар пробормотал еще несколько фраз – каждая последующая бессвязней предыдущей – и рухнул
