class="p1">Аллейн покачал головой:
– Подозреваю я его или нет – вопрос совершенно неуместный. Один из худших аспектов этой чертовой работы – с подозрением приходится относиться абсолютно ко всем. В определенном типе современной детективной литературы сыщик может прийти к ужасно умному выводу на шестнадцатой странице и весь остаток романа заниматься поиском доказательств. Но для многострадального реального полицейского это просто кропотливый перебор – тяжелая детективная работа, которая означает допрос каждого возможного подозреваемого. Это и будет моей следующей задачей. Но сперва давайте осмотрим кабинет главной сестры, хорошо?
Глава 14
Шум скандала в транспортном отделе ударил по ушам лишь в тот момент, когда сержант открыл тяжелую дверь морга, ведущую на асфальтированный двор, – это в очередной раз доказывало, что строители хорошо знали свое дело. Поморщившись, Аллейн заявил, что кабинет главной сестры может и подождать, и Бикс помчался вперед, бросив фонарик обратно инспектору эффектным пасом из-под мышки – приемом, который Аллейн счел достойным знаменитых новозеландских регбистов.
Когда Бикс исчез из виду, Аллейн не стал сразу запирать морг. Он не сомневался, кто именно устроил переполох в транспортном отделе, и был уверен в способности Бикса справиться с этим вопросом. Он изучил ключ, повертев его в руках, ощутил плавный поворот в замке, когда опробовал его, услышал четкий, уверенный щелчок запорного штифта, вставшего на место. Надежно, как в склепе. Он поморщился от такого крайне подходящего сравнения и направился обратно во двор мимо будки дежурного. Несколько ночных сиделок покинули посты и вышли каждая на свое крыльцо, в то время как некоторые проснувшиеся пациенты вглядывались в темноту с веранд и из окон.
Аллейн тихо посоветовал санитарке на ближайшем крыльце полупустой первой гражданской палаты:
– На вашем месте, сестра, я бы отправил всех подопечных обратно в постели. Я уверен, что вы не хотите услышать выговор от сестры Камфот за ненадлежащее исполнение обязанностей ночной дежурной.
Он едва не сослался на главную медсестру в своем предупреждении, но в последний момент осекся: сестра Камфот не только находилась неподалеку и ее можно было продемонстрировать персоналу, но она явно представляла собой более пугающую перспективу, чем главная медсестра.
– О нет, мне совсем не хочется сердить сестру Камфот, – пискнула санитарка, и Аллейн почти ощутил, как она побледнела при этой мысли.
– Сержант Бикс сейчас со всем разберется, – добавил он.
– Но там действительно такие ужасные крики, – сообщила дежурная, медленно отступая обратно в палату.
Аллейн улыбнулся в темноте, его голос звучал мягко и успокаивающе:
– Сержант думает, что в транспортный отдел забрался опоссум. Дикие существа, что с них взять.
– Это точно, – согласилась сиделка, удовлетворенная таким ответом, и крикнула своей коллеге из соседней палаты: – Они считают, что это опоссум, Сандра! Нет причин для беспокойства.
– Скажешь тоже, нет причин! – рассмеялась та. – Ты просто еще не видела, как они перегрызают провода!
Это объяснение быстро разлетелось по крылечкам и верандам, ночные сиделки вернулись на свои посты, пациенты – на свои койки, и Аллейн с гордостью улыбнулся: подходящая ложь придумалась легко и непринужденно.
К тому моменту, как он дошел до другого конца длинного двора, в палатах вновь воцарилось спокойствие, если не считать бормотания обитателей. В транспортном отделе уже стояла гробовая тишина – как в жерле одного из многих спящих вулканов, которые Аллейн осматривал во время своих путешествий по Новой Зеландии. Так же тихо и потенциально смертельно опасно.
– Благодарю, сержант, – сказал он Биксу, входя в офис, где стало еще теснее с тех пор, как человек Бикса привел сюда трех наспех одетых солдат из первой военной палаты.
Сержант кивнул и отступил в сторону, позволяя Аллейну вновь занять место у двери.
Инспектор оглядел небольшую разношерстную компанию, набившуюся в кабинет. На лицах застыли маски ярости, негодования, вины, смятения, а Розамунда Фаркуарсон – что его заинтриговало – демонстрировала сразу веселье и скуку. На ее свеженакрашенных губах играла усталая улыбка.
– Мне очень жаль, что я заставил вас так долго ждать, – начал Аллейн, разыгрывая роль сдержанного англичанина. Ему пришло в голову, что сегодня ночью маска может пригодиться ему самому. – Думаю, все вы слегка обеспокоены событиями сегодняшнего вечера.
– «Слегка»? – фыркнул один из солдат, высокий парень с желтовато-землистой кожей и мрачным лицом. – Я бы сказал, что мы очень обеспокоены, чертовски обеспокоены!
Бикс предостерегающе поднял руку, но это не возымело результата. Рядовой Боб Поусетт продолжал:
– Нас выдернули из коек посреди ночи без всякой причины и – хотел бы добавить – наплевав на режим! Приходим мы, значит, сюда, а Рози грузит нас этой богомерзкой сценой с главной сестрой! Никто нам ничего толком не объясняет, кроме того, что некий полицейский, даже не наш местный, возомнил себя всемогущим и раздает приказы направо и налево как ни в чем не бывало! Глоссоп говорит, что это какой-то помми, а теперь появляешься ты, приятель, который целую неделю просидел в одноместке в первой военной палате и даже не попытался, блин, с нами познакомиться! Считаешь себя выше простых солдат? Ты ясно дал это понять!
– Приношу свои извинения, – холодно произнес Аллейн. – Я не имел права раскрывать свою личность. Как военный вы должны понимать необходимость соблюдать приказы.
В голосе Аллейна прозвучали стальные нотки, когда он упомянул приказы, и красавчик Сандерс поспешил заверить, не упустив возможности пнуть товарища по голени:
– Конечно, он понимает, мы все понимаем!
Но Поусетта оказалось не так-то просто заставить замолчать.
– Вы, конечно, можете решать, как вам угодно, сержант, – кивнул он Биксу, – от вас я это приму. Вы мой командир, по крайней мере здесь, в больнице. Но будь я проклят, если дам продержать себя здесь всю ночь без объяснения причин и четкого срока, когда нам разрешат вернуться в наши постели. И кстати, мы все трое еще восстанавливаемся.
– Хорошо сказано, рядовой, – кивнул Аллейн. – И конечно же, я уверен, что вы и вот эти ваши товарищи тщательно придерживаетесь правил для выздоравливающих, не так ли? Никаких посиделок допоздна, никаких карточных игр, никаких выходов тайком за пределы больницы. Все так, верно?
Теперь у Поусетта хватило ума заткнуться – в тоне Аллейна проскользнуло нечто такое, что наводило на мысль о военном прошлом и навевало образ бойца, который терпеть не может дураков, причем неважно, выше– или нижестоящих.
Аллейн собирался продолжить, но тут заговорила Розамунда, в ее красивых глазах сверкнул огонек:
– Вы даже не хотите узнать, из-за чего случилась ссора, инспектор?
– Не особенно, мисс Фаркуарсон. Видите ли, я очень сомневаюсь, что ваша версия совпадет с версией мистера Глоссопа, а его – с рассказом этого рядового. Поэтому
