к своему сыну и сказал: "Ты слишком слаб, чтобы оступаться". И тогда я поняла, что мы совсем не знаем нашего отца. Брат истолковал его слова по-своему и стал тренироваться ещё усерднее. Мы быстро забыли о произошедшем.
Афина прикрыла глаза. Мы слушали её, затаив дыхание.
— А потом умерла мать. Ничто не предвещало беды. Мы легли спать, в доме погас свет, а когда вернулось солнце, её уже не было с нами. Отец пропал на следующий же день — исчез на долгие годы.
За это время мы с братом поняли, что и мы сами не совсем обычны. Брату не было равных в сражениях. Он ещё не успевал взмахнуть мечом, а противники падали к его ногам и бились в конвульсиях. Я же научилась влиять на людей. Нас к себе забрала тётка, родная сестра моей матери, женщина простодушная и глупая, невидящая ничего дальше своего носа. Но она была добра к нам. Вот только её муж… Он все время ворчал, ругал нас, хотя чаще доставалось мне… Я не понимала, почему он так зол на меня, что я ему сделала… И однажды он, воспользовавшись тем, что дома, кроме нас, никого не было, попытался взять меня силой. Брат был на тренировках, и как я ни кричала, никто меня не слышал. Я хотела, чтобы этот человек оставил меня, убрал свои руки, исчез из моей жизни. И внезапно он отстранился, глянул на меня пустым взглядом и ушёл. Как был — со спущенными штанами и без рубахи. Он шёл по селению, шёл по полям и дальше, к краю земли. И так и исчез, и не вернулся больше. После этого тётка вышвырнула нас на улицу, бросив в наши спины проклятья всему роду. Её слова нас не пугали — мы постепенно осознавали свою силу, а с ней лишались страха.
Брату ничего не стоило найти нам жильё. Он уже тогда мог всё.
Сначала мы жили вдвоем, потом брат полюбил девушку, назвал её женой и привел в наш дом. У них родился сын, а я всегда была рядом. О подвигах брата слагали песни, он получил приглашение в город, к военноначальнику. Но мы так и не собрались в путь — жена моего брата умерла. Так же, как и наша мать — тихо, во сне, рядом с мирно спящим маленьким сыном. Не успел её труп остыть, не успел брат запечатлеть последний поцелуй на её челе, как явился отец.
Мы не хотели его слушать, мы гнали его прочь. Брат был в отчаянии. Он тогда потерял часть своей души и, может быть, поэтому, оказался столь неосмотрителен, чтобы…
Афина замолчала, повернула голову в сторону, едва заметно зашевелила губами. Я посмотрела на Ареса — он был готов схватить меч, но медлил. Сильнейшая кивнула и, обведя нас пустым взглядом погруженной в транс богини, продолжила.
— Отец открыл нам тайну нашего наследия. Что мы не люди, а почти боги. Что должны защитить людей от злых духов. Брат жаждал мести — за мать и за жену. Боль гнала его в темноту, а я покорно следовала за ним. Брат оставил сына на попечении родителей своей возлюбленной, и мы ушли в Перехлестье. Там я впервые взяла в руки оружие, ощутила его тяжесть и свою власть. Для слабой девушки это было счастьем. Отец вместе с нами нашёл и убил двух могущественных духов. Они слились с нашим оружием и силой, дав нам возможность использовать свет, мою силу, и тьму, силу Ареса, в Перехлестье. Мы надолго задержались здесь, тренируясь быть бессмертными. И позже возвращались сюда так часто, как могли.
Так мы стали воинами столетия.
Мы не задавались вопросом, какую роль сыграл отец в гибели наших близких. Мы слепо верили ему, в его полную преданность нашему миру, в его борьбу против своих кровожадных собратьев. Мы мнили себя героями, а его — богом. И тем легче ему было влиять на нас. Сначала словом, потом разумом. Я…
Центурионы над нашими головами заворчали, засуетились. Афина замерла на мгновение и ровно, как и вела рассказ, без эмоций ответила.
— Я должна уйти. Он вернулся в мир духов. Увидимся снова, когда он уйдет.
— Как ты…, - Арес вскочил. — Как ты избавилась от его влияния?
— Избавилась? — она вдруг грустно улыбнулась. — Я расскажу об этом позже. Не теряй рассудка, Арес.
Она отвернулась, подобрала оружие и, вскинув копье, растворилась среди скал так быстро, словно её и не было вовсе. Центурионы же взмыли вверх. Одни исчезли так же, как и их Сильнейшая, другие разлетелись в разные стороны.
— Ничего себе, сказочка, — Гермес покачал головой. — Пока с версией Зевса не особо расходится.
— Так сила нашего оружия — от духов? — я с сомнением оглядела свой лук. — Шедеврально.
— Это ещё раз доказывает, что духа может убить только дух, — веско заметил Аид. — Слушайте, они так много сделали, Арес и Афина. И как она, такая… Решила противостоять Зевсу? Она же такая… Девчонка…
— Этой девчонке несколько тысяч лет, — усмехнулся Гермес. — Закатай губу.
— Я… Я и не думал, что за бред? Просто она…
Арес резко поднялся и выдернул меч из земли.
— Она — уже не человек. Не стоит забывать об этом.
Аид опустил глаза и ничего не ответил.
— Идём вперед, — Арес прошёл мимо него, чуть задев напарника плечом. — Поищем заблудших. Неизвестно, сколько духов Сильнейшая таскает с собой. И вряд ли они упустят шанс поохотиться здесь на спящих.
Всю следующую неделю Афина появлялась в Перехлестье каждый наш выход, но ей почти ничего не удавалось рассказать нам. Она исчезала, порой даже не предупредив, что собирается уйти, и под печальный вздох Аида мы шли ловить духов, которых в Перехлестье развелись немерено.
Зевса за это время мы не видели вообще, чему были несказанно рады. Я наконец-то начала заниматься с репетитором по химии, и мне все казалось, что устаю я теперь именно из-за этого, а не от непрекращающихся боев с толпой духов, как если бы на нас снова охотился Спрут.
В субботу мы договорились уйти сразу после учебы, но Рустам задерживался, и мы нарезали круги по школьному двору, благо погода стояла весенняя. Светило солнце, небо было густо-синим, а ветер стих. Я держала Сашку под руку, Ящик шагал рядом, что-то насвистывая себе под нос. Телефонный звонок вывел всех троих из задумчивости.
Сашка глянул на экран.
— Мама, — и нажал "Принять". — Да? Что случилось? Все нормально?
Он остановился и сделал нам знак идти дальше. Я обернулась и
