полководцев, действовавших в Эстляндии, не сомневался в дальнейшем ходе дела на южном берегу Финского залива. «Итак, при помощи Божией, Ингрия в руках», писал Петр Ф. М. Апраксину.
В исходе 1704 г. Петр В. праздновал в Москве расширение России до моря. Войско входило в город через семь триумфальных арок, сопровождаемое знатнейшими пленниками и пушками-трофеями. На одной из триумфальных колесниц была изображена карта Ингрии, а под ней надпись: «Мы ни чужой земли не брали, ни господствовали над чужим, но владеем наследием отцов наших, которое враги наши в одно время неправильно присвоили себе. Мы же, улучшив время, опять возвратили себе наследие отцов наших».
27 января 1705 г. П. М. Апраксин имел с 2 тыс. частный успех у Сердоболя и прикрывал Олонец низовой конницей и разъездами. Государь, оценивая инициативу Апраксина, писал ему: «зело с удовольствием уразумев от вас нарочитого поиску над неприятелем».
Оборонительными средствами Петербурга заведовали: обер-комендант Р. В. Брюс и вице-адмирал Корнелий Иванович Крюйс (Крейс, Cruis). Последний был принят Петром на русскую службу в Амстердаме по контракту и, отличаясь большим знанием своего дела, являлся олицетворением честности и правдивости. — Ему удалось дать отпор морским силам Швеции у Кроншлота. Он не без труда вывел первый раз русский флот на рейд, так как недоставало многого, начиная с людей (на судах у него было 3 тыс.).
Утром 4 июня 1705 г. неприятельский флот приблизился к острову. Эскадрой (в 22 вымпела, на бортах которой находилось 2.340 чел. судовой команды) начальствовал адмирал Анкаршерна; с ним были вице-адмир. Де-Пруа и контр-адмирал Шпар. Шведы шли на полных парусах и совершенно не ожидали встретить того, что увидели. Наш, флот и Ивановская батарея были атакованы (6 июня), но к вечеру неприятель отошел. Его продолжительной стрельбе помешал ветер, раскачавший суда. Через четыре дня (т. е. 10 числа) атака шведов была повторена, но также без успеха. «Неприятель, — как выразился Крюйс, — нашим бомбам честь воздал, для того от острова (Котлина) отстал». 14 июня неприятель вновь подошел к нашей оборонительной линии, но скоро отступил под жарким огнем батарей.
21 числа из Петербурга пришли два новых судна с мортирами и Крюйс из оборонительного положения готовился перейти в наступательное. Неприятель заметил это и, не пожелав принять атаки, ушел по направлению к Биеркэ, на «фордевинд побежал», — как писал Крюйс, — расставив по мелям фальшивые вехи. За неприятелем наблюдали выставленные по берегу «добрых матрос».
В то время, как флот отбивался от шведов у Котлина, Майдель, имея 4 тыс. войска, угрожал Петербургу с сухого пути. О совместном действии флота и армии шведов русские узнали от шведских пленных, которые рассказали, что ген. Майдель «был у адмирала Анкаршерна на корабле, где они согласились, чтобы адмиралу флотом овладеть островом Котлин и эскадру Российскую разорить, а ген. Майдель, пришед к Петербургу, оным овладеть же, и учинить им между собою коммуникацию: однакож то их намерение не сбылось».
Корнелий Иванович Крюйс
Атаковать верки Петербургской крепости шведский генерал не решился и ограничился тем, что выслал 4 июня 1705 г. отряд в 1.000 чел. пехоты и 900 конницы на Каменный остров. Неприятель сжег здесь три деревни и ушел обратно за 25 верст от Петербурга. 23 июня войска Майделя вновь переправились на лодках на Каменный остров. Произошла артиллерийская перестрелка. Сбитый с острова неприятель ушел за большую Неву к стороне Выборга.
Затем Майдель перешел к Ниеншанцу и, оставив здесь отряд, двинулся к Шлиссельбургу. Крюйс прислал две шнявы в Неву.
На них конница поднялась вверх по реке. По высадке конницы и тысячи пехотинцев на правый берег Невы произошла стычка. Шведы пытались обойти наш отряд, но бдительный Брюс, заметив это, принял меры. Майдель пробродил еще некоторое время около Невы, причем происходили мелкие схватки, но кончилось тем, что шведский генерал ушел к Выборгу, ничего существенного не сделав. Однако, демонстрация Майделя привела в движение все вокруг Петербурга: «пороховую» казну из Ладоги вывезли в Новгород; Царь повелел выслать в Ингерманландию побольше войск из внутренних губерний, а пленных шведов разослали по городам «в крепкия места».
Майдель убедился, что «ничего не может против Петербурга сухим путем сделать». Он в сущности испугался превосходства русских сил и потому оставил город в покое. Финляндские писатели упрекают генерала за обнаруженную слабость и находят время для продолжения кампании особенно благоприятным, в виду того, что половина цитадели Петербурга была повреждена пороховым взрывом.
В то же лето 1705 г. шведы сделали еще одну попытку повредить Кроншлоту и нашему флоту у Котлина. 10 июля на северном фарватере показались неприятельские суда, производившие рекогносцировки. 14 числа пришла вся эскадра в 24 вымпела. «Наши, как добрые солдаты, им ничем должны не остались». 15-го Июля «неприятельский флот пошел прочь», напутствуемый бомбами мортир Толбухиной батареи. «Я тебе, великому государю, истинно сказываю и подтверждаю, — доносил Петру 16 июля Крюйс, — что неприятель до сего времени еще от нас ни единую кошку или собаку, не только что человека достал».
В течение 1706 г. решительных действий в Финском заливе не было. «Промысла» у Котлина не произошло за «малолюдством» шведов. Наш флот, в числе 29 судов, не считая мелких, снарядился однако к кампании и находился в готовности встретить неприятеля.
В Мае (7-го) Царь выходил в море для разведок. Увидев шведский флот, он, условными выстрелами из пушки, дал знать о близости врага; но Крюйс не понял сигнала. «Стрельба в гуляние младенцев или про здоровье в подпиток почтена была». Надежда царя на новую победу, таким образом, не осуществилась. Петр был глубоко огорчен оскорбительным невниманием начальника и впоследствии донимал Крюйса своей беспощадной иронией.
ПЛАН С.-ПЕТЕРБУРГА. Сентябрь 1706 года
I—VI. Бастионы Петербургской крепости, 2-3. Дома Государя и кн. Меншикова. 4. Торговые ряды. 5. Дома чиновников и частных лиц. 8. Дома и шалаши рабочих. 13. Ветряная мельница на Васильевском острове. 15. Дома чинов морского ведомства. 18. Дома иностранцев. 17. Бивак войска.
Не доверяя врагу, Петр приказал флоту остаться в боевом составе до окончания навигации.
Генерал Майдель «с отрадой и отвагой» хотел сделать что-нибудь «для любезного короля и дорогого отечества», но состояние отряда этому порыву старого воина совершенно не благоприятствовало. Майдель доносил в Стокгольм оборонительной комиссии: «Я нахожу, что рекрутство настолько несовершенно, что мне придется выступить в поход более слабым, чем прежде и, таким образом, не в состоянии
