сухопутных отрядов подходил почти под самые стены Выборгской крепости и возвратился с 70 пленными». Пользуясь отсутствием шведского флота, наши отряды, под начальством полковников Толбухина и Островского, ходили на лодках к неприятельским берегам и также почти достигали Выборга. Конечно страдали при этом прибрежные села и деревни, а иногда и шведские торговые суда. Главная цель этих летучих экспедиций заключалась «в добыче языков».
Адмирал Анкаршерна был задержан противным ветром у Ревеля. Пользуясь этим, адмирал Ф. М. Апраксин послал шаутбенаха (контр-адмир.) гр. Ив. Федосеевича Боциса с 500 чел. «повредить места шведския». Он направился к г. Борго, в котором имелось до 300 дворов «зело богатых»; тут он, высадив десант, стал спешно разорять и жечь, чтобы не быть застигнутым неприятелем. Захваченный Боцисом пленный шведский поручик показал, что в окрестностях Выборга собрано до 11 тыс. войск. Это Любекер собирался в поход. До последнего времени полагали, что он получил повеление Карла XII совершить демонстрацию к Петербургу и тем облегчить действие короля на юге. — Теперь же, напротив, устанавливается, что поход был предпринят по личной инициативе генерал-майора Любекера. Никакого приказания Карла генерал Любекер не получил, хотя многократно обращался с письмами к королю.
1-го августа Любекер выступил из Выборга. Проливной дождь испортил ему дороги. По большому Выборгскому пути его, конечно, сторожили и тут возведены были в 1707 г. несколько русских укреплений. Любекер пробирался проселочными дорогами, имея в обозе от 50 до 60 понтонов. — Когда он переходил р. Сестру, у Кроншлота показался шведский флот в 22 вымпела.
В Петербурге и около него было сосредоточено 1.800 драгун, 200 чел. дворянского конного ополчения, 400 казаков, да 6.500 чел. пехоты.
Шведы переправились через Неву ниже Тосны (Тевсины) и начали строить укрепления. Наши бригантины пытались помешать переправе, но должны были уступить огню неприятельских батарей. Апраксин не имел достаточно сил, чтобы отбросить неприятеля от реки и, после 3-х часового боя, должен был отступить, так как «нашим сикурса, за дальностью, получить было невозможно». Флотилия графа Бориса бездействовала, а сам Апраксин ошибся, приняв демонстрацию шведов у Мьи за серьезное намерение произвести десант.
Собрав все военные суда и множество разных лодок, Крюйс на скорую руку вооружил их фальшивым такелажем и поставил поперек всей Невы. Любекер углубился в Ингерманландию, надеясь найти обильные запасы, но обманулся. Часть успели свезти в крепость Петербург, а остальное сожгли. Дойдя до Дудергофа, шведы стали уже терпеть голод. Дезертиры показывали, что шведские войска питались трупами убитых лошадей. Подвоза из Финляндии не было. Голод вызвал беспорядки. 16 сентября они вышли на морской берег против Кроншлота, где ныне Ораниенбаум, а отсюда потянулись к Гаривалдаю, куда пошел за ними и флот.
С февраля 1707 г. в разных местах Швеции разбросаны были всего 3.797 саксонских пленных. Из них, по указу короля, образовали полк в 1.200 чел. и три батальона по 600 чел. Сформирование этих частей не обошлось без сопротивления.
За несколько дней до выезда Карла XII из Саксонии он уведомил Комиссию по обороне, что находит полезнее всего употребить саксонские войска на финской стороне против русских. Вследствие этого, в конце 1707 г. все саксонское войско прибыло в Выборг, и теперь оно находилось в составе армии Любекера. Вскоре выяснилось, что саксонцы не пригодны были для войны в условиях финской местности. Многие из них дезертировали.
«Рассказывают, — писал Витворт 3-го ноября 1708 г. своему правительству, — будто шведы, разбив горсть русских драгун и захватив одну или две обозные фуры, нашли в них платье начальника русского отряда, бригадир-генерала Фразера, а в кармане его — странное письмо от вице-адмирала, в котором Крюйс умолял генерала Фразера зорко следить за шведами и подавал ему надежду на скорое и значительное подкрепление, так как, по словам его, в Нарве стоит 6.000 чел., в Новгороде — 5.000 пехоты и 12.000 драгун, в Ладоге — 3.000 или 4.000, и все эти отряды в избытке снабжены провиантом и припасами всякого рода.
Письмо это испугало генерала Любекера и он немедленно написал о нем адмиралу Анкаршерна, указывая на опасность, грозящую сухопутной шведской армии со стороны превосходных сил неприятеля, если не вывести её немедленно на судах флота». Адмирал сперва отказался. Любекер тогда прибавил, что ответственность за гибель королевской армии ляжет на него.
Рядовые армейской пехоты (1700—1720)
Адмирал согласился принять людей, но без обоза и лошадей... «Вряд ли можно допустить, — прибавляет Витворт, — чтобы шведы имели о положении дел в Ингрии сведения до того ошибочные, что поверили таковому письму. Но так как изложенный рассказ сообщен мне самим вице-адмиралом (Крюйсом), то передаю его». История с письмом воспроизведена также в жизнеописании адмирала К. И. Крюйса, составленном членом государственного адмиралтейского департамента В. Н. Верхом. Указание на письмо, найденное в обозе Фразера, встречается наконец у шведских и финляндских историков. Так ли дело было, как оно здесь рассказано, или сам Любекер выдумал всю историю с письмом, для оправдания своего спешного отступления с потерей обоза и лошадей, особого значения не имеет. Несомненно верен тот факт, что шведы, подойдя к берегу моря у Копорского залива, близ деревни Кривые ручьи, разместились на суда своего флота и были доставлены на Финляндский берег у Бьёркэ. Отступление и посадка на суда были произведены с большой поспешностью, хотя неприятеля не видали. Обоз был сожжен, а лошади (более 5.000) перебиты. Посадке на суда, длившейся две недели, препятствовала буря. Часть войска осталась на берегу и в том числе отряд саксонцев, состоявший из 800 чел.
12 октября Апраксин узнал о посадке на суда. Быстро собрал свои войска и двинулся к Сойкиной мызе, выслав вперед разъезд казаков, «чтобы достать знатного языка». Казаки действительно поймали шведского поручика, который показал, что неприятель «подлинно убирается на корабли и что у деревни Кривые ручьи в окопах, усиленных лесной засекой, осталось пять батальонов.
Унтер-офицеры армейской пехоты (1700—1720)
Неприятелю предложено было сдаться. Он ответил отказом. Тогда войска Апраксина атаковали окопы шведского арьергарда и «неприятеля побили так, что ни един не ушел, но или убит, или взят.
Гренадеры обошли окоп «морем вброд и тако неприятеля от моря отрезали и привели в конфузию». Во время штурма адм. Анкаршерна «зело жестоко по нашим с кораблей стрелял, однакож вреды великой не учинил». В письме Апраксина (от 19 окт. 1708 г.) прибавлено, что «ген.-м. Любекер своим кавалерским сердцем был в тех частях на адмиральском корабле и тое нашу
