на нее смотрела группа из четырех человек: девушка с зелеными волосами показывала язык, обнимая за шею высокого парня, рядом с ними стояла парочка, держащаяся за руки. Обилие деталей поражало воображение: каждая волосинка, каждая ресничка, каждая складка на одежде – все было тщательно прорисовано без потери ее художественного стиля. Покажи данный арт любому прохожему, и он с большой долей вероятности скажет, что это профессиональное фото. Именно к такому результату Алиса всегда стремилась и потому осталась довольна своим прогрессом.
Ей пришлось учиться всему самостоятельно. Сгорбившись, сидеть вечерами над альбомами с цветными карандашами и рисовать, визуализируя на бумаге все свои мысли, чувства и идеи. Они обретали форму, цвета, имена, носили одежду, ошибались и поступали правильно. Взаимодействовали друг с другом, создавали что-то новое и самобытное. Одним словом – жили.
Мать была категорически против занятий дочери искусством: «Бесполезная трата времени». Не верила, что на подобном можно заработать на безбедную жизнь.
– Максимум в переходе рисовать портреты за пятьсот рублей. Не такого я тебе желаю, – сказала ей эта женщина однажды.
И вот, спустя шестнадцать лет непрерывной практики, Алиса смотрела на результат своих трудов. Удовлетворенная увиденным, она отправила готовый заказ Борису. «Пятьсот рублей… За этот портрет я получила половину твоей месячной зарплаты, стерва», – со злорадством подумала девушка.
Алиса выпила лекарства и посмотрела на время: «14:21». Отошла от стола и отодвинула штору, выглядывая в окно. Небо заволокло серыми тучами. Лениво падал снег. По двору, укутанная в шерстяной платок, медленно шла старушка, опираясь на трость дрожащей рукой.
Девушка ощутила растущую тоску на сердце и отошла от окна. Ей захотелось расплакаться, уткнуться лицом в плюшевого улыбающегося кота и уснуть без сновидений. Но она знала, что стоит голове упасть на подушку, как образ зовущего ее мужчины вновь придет к ней во сне и не даст покоя даже после пробуждения.
Девушка взяла со стола телефон и увидела напоминание о завтрашнем приеме у Николая Александровича. Приятное тепло разлилось по груди, согревая холодные сухие ладони. Алиса достала из аптечки несколько пластырей и наклеила их на поврежденные пальцы. В ходе длительной работы, чаще всего во время стресса, она не замечала, что кусает кожу вокруг ногтей до крови.
– Батон, ты не представляешь, как я устала… – пробормотала Алиса, упав на кровать, прижала к груди плюшевого кота и поцеловала между глаз. – Тридцать шесть тысяч отработаны. Послезавтра приступлю к следующему заказу.
Она задумчиво помолчала, уставившись в потолок. Тупая давящая боль обручем охватила голову. Алиса простонала, приложив холодные пальцы ко лбу, и тихо выругалась.
– Не хочу думать об этой женщине! А говорить с ней – тем более! У меня только от одной мысли об этом голова разболелась.
Девушка перевернулась на бок, сняла резинку с волос и без сил повалилась на подушку. Тяжесть во всем теле придавила ее к кровати. Мышцы спины ныли после долгой работы за компьютером. Ей хотелось ничего не делать и ни о чем не думать. В особенности ни о ком. Но, к огромному сожалению Алисы, единственным человеком, который мог рассказать о мужчине из снов, вызывающем в ней лавину противоречивых чувств, была женщина, которую она должна была называть мамой.
III
Белый поймал Антона в коридоре, когда тот шел на улицу в свой заслуженный обеденный перерыв. Они обменялись приветствиями, и Александр, долго не церемонясь, спросил:
– Что от Савы слышно?
– Пока глухо. Кстати, об этом, – сказал Соличев и помолчал пару секунд, собираясь с мыслями, – будь осторожнее. Опера из соседнего уже шепчутся, что ты их хлеб отжимаешь.
– Мне казалось, что я им услугу делаю… – удивленно заметил Белый.
– Рудской знает. Ему уже настучали. Без понятия кто. Если не хочешь повторения истории с выговорами, то лучше не лезь, куда не просят.
По спине Александра пробежала волна колючих мурашек.
– Я тебя понял.
Они пожали друг другу руки и разошлись. Белый отправился к начальнику. Он понимал, что Антон советует что-то не из злого умысла, но опыт с Невзоровым научил его замечать подобные звоночки и упрямо настаивать на своем. Однако ему еще предстояло убедить Рудского.
В кабинете начальника оказалось тепло, а сам он был в хорошем расположении духа. «Может получиться», – подумал Белый. Махнув рукой на формальную часть обращения Александра, Рудской спросил:
– Что стряслось?
– Товарищ генерал-лейтенант, позвольте изучить данные о без вести пропавших за последний год.
– Зачем?
– Я думаю… – сказал Белый и тут же исправился, – уверен, что найду зацепки, если получу к ним доступ.
– Это как-то связано с вашей текущей работой?
– Не знаю. Я хочу это проверить.
– То есть снова теории и домыслы? Вы же понимаете, лейтенант Белый, что это может быть пустой тратой времени? Да и не ваша это работа…
– Я прошу сделать для меня исключение. Только в этот раз. Если моя догадка не оправдается, я вернусь к основной работе без промедления.
Рудской долго молчал и не отрывал от него пристального взгляда. Судя по сжатым губам и нервному постукиванию стопой по полу, ему не понравилась озвученная просьба. Но тот факт, что он задумался, а не сразу отказал Александру, вселял надежду.
– Даю гарантию, что сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь коллегам…
– Из уголовного розыска, я понял. Допустим, – сказал Рудской. – Ваша удача, лейтенант Белый, что наши отделы рядом. Так уж и быть, я запрошу у товарища генерал-лейтенанта Акимова информацию. Но если ваша помощь не понадобится… – и многозначительно посмотрел на него.
Белый искренне поблагодарил начальника, который отреагировал на это ленивым взмахом руки. Попрощавшись и получив наставление продолжать работу, он вышел из кабинета. Александр достал телефон, написал и отправил сообщение Савелию: «Встретимся через час на парковке».
IV
Тяжелые снеговые тучи нависали над городом длинным пологом. Алиса перевела взгляд с пейзажа за окном на мужчину перед ней. Николай Александрович молчал, не смея прервать ход мыслей девушки. Минуту назад он спросил, что еще ее беспокоит, и она попыталась сформулировать ответ так, чтобы не смутить ни себя, ни его.
Сбивчиво, пытаясь припомнить все детали, Алиса начала свой рассказ. Психотерапевт внимательно слушал, время от времени записывая что-то. В моменты, когда она хмурилась и замолкала, он задавал наводящие вопросы, чем помогал ей разобраться в своих чувствах и мыслях.
– Исходя из ранее сказанного, – подытожил Николай Александрович, – можно сделать вывод, что эмоционально вы привязаны к мужчине из сна, хотя лично с ним не знакомы. Предположим, что это действительно ваш отец. Что бы вам хотелось сказать ему?
– Я очень скучаю… Не знаю… Можно скучать по тому, кого никогда
