— Прекрасно, — из чувства приличия поддакнула Андреа.
Вечером за ужином я скажу ему всю правду, и мы расстанемся, думала Андреа.
Никос наконец сдался. Все его попытки как-то расположить к себе жену ничего не дают. Просто руки опускаются. С того дня, когда Йоргос Костакис предложил ему сделку, он работал как заведенный. Такие вещи, как объединение компаний, не делаются в одночасье, требуют огромной подготовительной работы. Не самое удачное время для ухаживаний, хмуро размышлял Никос.
Несмотря на то, что они с Андреа провели вместе столько вечеров, она по-прежнему все такая же холодная и замкнутая. Наверное, это все ее английская кровь, с досадой думал Никос. Она вежлива с ним, и только. Единственный раз, когда он заметил в ней что-то искреннее, был после концерта. Ее лицо тогда покинула обычная невозмутимость, а глаза блестели, точно каштаны по осени. И как будто что-то шевельнулось в этих глазах, когда она смотрела на него…
Но это случилось только однажды. Значит, остается единственный верный способ как-то растормошить ее, показать, насколько хрупка эта ее английская невозмутимость.
Никос искоса посмотрел на Андреа. Та сидела, словно не замечая его, и смотрела в окно. Ну и пусть! По крайней мере, можно ее спокойно рассмотреть — пухлые губы, пышный бюст, длинные ноги…
Впервые за весь день он расслабился. Свершилось. Сегодня он закрепил законным образом свое многолетнее восхождение с пыльных афинских улиц на вершину делового мира.
Надо это отпраздновать, и он знает, как.
Никос закрыл глаза и стал думать о том, как будет хорошо, когда эта женщина будет не рядом с ним, а под ним.
— Какого черта, где это мы? — раздраженно спросила Андреа.
— Это Пирей, — ответил Никос. — Афинский порт.
— Что?
— Порт. Отсюда мы отчалим.
Отчалим?
Никос взглянул на Андреа. С чего вдруг она так разозлилась?
Андреа растерянно смотрела в окно. По дороге с виллы она совсем не следила, куда они едут, поглощенная мыслями о том, как бы поскорее перевезти Ким в Испанию. Но вместо пятизвездочного отеля в Афинах, откуда утром она могла спокойно уехать на такси в аэропорт, машина остановилась на какой-то пристани перед огромным белоснежным судном.
Шофер открыл дверцу и отступил назад, давая ей выйти. Андреа неловко поставила на землю внезапно разболевшиеся ноги, выпрямилась и посмотрела вокруг.
— Пойдем, — сказал Никос, беря ее за руку. — Это яхта твоего деда, — пояснил он. — Он предоставил ее нам на медовый месяц.
— Но я думала, мы проведем эту ночь в Афинах! — возмущенно воскликнула Андреа. — В отеле.
В отличие от Андреа Никосу было совсем не безразлично, что за ними с любопытством наблюдают шофер и стоящий у сходней матрос, хотя те и делали равнодушный вид. Он потянул упирающуюся Андреа к сходням, та сопротивлялась, тогда он легко поднял ее на руки. Андреа вскрикнула, Никос победно хохотнул.
— Я перенесу тебя через порог, — произнес он скорее для зрителей, чем для Андреа, и ступил на сходни.
Андреа замерла, боясь, что, если начнет вырываться, они оба рухнут в темную воду. Никос поставил ее на палубу и что-то сказал по-гречески встретившему их человеку. Андреа торопливо поправила жакет и попыталась принять независимый вид.
— Знакомься, Андреа, это капитан Петракос.
Андреа взглянула на мужчину средних лет с аккуратной бородкой, в белоснежной морской униформе.
— Добро пожаловать на борт, госпожа Вассилис. Надеюсь, вам понравится плавание.
— Спасибо, — пробормотала Андреа. Понравится, как же! — думала она про себя. Да я смоюсь отсюда как можно быстрее!
— Если вы оба готовы, я прикажу отчаливать.
— Спасибо, — сказал Никос и протянул руку Андреа. — Пойдем посмотрим яхту.
Он крепко сжал ее ладонь, и она покорно пошла с ним, соображая, что делать дальше. Приходилось на ходу менять свои планы. Вместо гостиницы предстоит провести ночь на яхте в открытом море.
Несмотря на свое решение не обращать внимания на роскошь, окружавшую ее последние недели, Андреа не могла не изумиться, настолько потрясающе дорогим было все на этой яхте. Деревянные панели на стенах, шелковая, бархатная и кожаная обивка, металлические детали сплошь из золота и серебра, ковры на полу, повсюду инкрустация и позолота. Целое состояние потрачено, должно быть, на эти интерьеры, не говоря уж о самой яхте.
На верхней палубе Андреа остановилась и стала смотреть на удалявшийся берег. Никос украдкой взглянул на ее развеваемые ветром волосы, на угрюмое лицо. Все еще в дурном настроении.
Как же она избалована богатством, если даже такая яхта не произвела на нее впечатления! Его мысли обратились к далекому нищему детству. Уж его-то никто не баловал. И если он стоит сейчас на борту роскошной яхты как глава одной из крупнейших европейских компаний, то это исключительно его собственная заслуга.
А еще он женат на внучке Йоргоса Костакиса, что тоже нельзя сбрасывать со счетов.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Крохотные пузырьки поднимались на поверхность шампанского и лопались с легким шипением, щекоча губы, когда Андреа подносила бокал ко рту. Они с Никосом сидели в столовой, за большим столом из черного дерева, сиявшим хрусталем и золотом. От букетов, которыми была уставлена комната, исходил одуряющий запах лилий. На стол лила свет большая люстра. Четверо стюардов в униформе выстроились у стены, готовые исполнить любое пожелание новобрачных. Андреа вяло ковырялась в тарелке.
— Может, хочешь чего-нибудь другого? — нарушил тягостное молчание Никос.
— Нет, спасибо. Я просто не голодна. — Ответ прозвучал резковато, но Андреа было не до вежливости, она сидела как на иголках.
Ты должна сказать ему! Пора покончить с этим фарсом!
Жаль, что не удалось поговорить с Никосом раньше, еще на палубе, где он оставил ее одну, сославшись на неотложные дела.
Совсем плохо соображаю, подумала Андреа, механически поднося вилку ко рту. Я как-то не думала о том, что все это произойдет, все мысли были о деньгах для Ким. И вот пожалуйста — я замужем за Никосом Вассилисом, он сидит напротив меня, а я до сих пор не сказала ему, что не собираюсь быть его женой!
Так скажи ему сейчас!
Надо отослать стюардов, тогда я и скажу ему, что утром еду в аэропорт.
Мысли ее разбрелись. Интересно, подумал она, о чем они думают, эти стюарды? Сидят перед ними новобрачные и едят в мертвом молчании. Думают они вообще о чем-нибудь? По лицам ничего не прочтешь. Андреа вдруг представилось, что это вообще не люди, а андроиды, как в каком-нибудь фантастическом романе, и к горлу подступил смех.
