хотя держали скорее его.
— Что происходит? — спросил Чжу Баи. Го Хэн попытался улыбнуться, сказал:
— Я не знаю. Он бросился на меня вдруг. Мы говорили, и тут на тебе… Да Джиан, почему ты на меня вдруг накинулся?
Го Хэн знал, что тот не скажет. Да и что он мог сказать? Учитель бы тут же отчитал его и стал бы снова говорить о проклятии, а остальные бы не поверили.
Ван Линг не спешила, словно знала, что так будет. Она только сейчас подошла к комнате, и, заглянув внутрь, меланхолично уточнила:
— Я так понимаю, теперь я сплю в одной комнате с Го Хэном… Ты не проклят случайно, что все, кто спят рядом с тобой, на тебя кидаются?
— А ты не кидайся и не буду проклят, — ответил Го Хэн невпопад. Учитель поднял руку и попросил:
— Го Хэн, отпусти своего шиди и извинились перед ним. Да Джиан… Ты же всегда был самым воспитанным. Ну как так?
— Учитель, вы просто не понимаете! Не знаете! — Да Джиан освободился и тут же рухнул на колени перед учителем.
— Поднимись. И пойдемте поедим… Только уберите комнату перед сном.
Да Джиан обернулся к Го Хэну, зло зыркнув, словно снова ударить хотел, нехотя встал и отправился прочь из комнаты. Чжу Баи все еще ждал, даже когда уже все покинули спальню. Го Хэн ощутил жгучее желание никуда не ходить, закрыть дверь, убрать комнату, запереть тут Чжу Баи, прямо как в прошлой жизни… Нет. Нельзя. Снова та же ошибка. Они это уже проходили и вот куда это зашло. Но Чжу Баи о его намерениях не знал, он просто ждал, чтобы удостовериться, что с другом все в порядке.
— Почему вы подрались? — негромко спросил он. Го Хэн поднялся и начал расставлять по местам вещи. Ширма оказалась сломана, а вот кровать ничего, выдержала. — Из-за меня?
Го Хэн точно почувствовал удар тока (в жопу), что сопровождался фантомными болями и вмиг вставшими на теле волосками. Он обернулся. Дверь была все еще открыта и около нее, в комнате, ждал ответа Чжу Баи.
— Ты не слишком высокого мнения о себе? — усмехнулся Го Хэн.
— Вы кричали, — спокойно ответил Чжу Баи, вглядываясь в его лицо. — Ты знал, что он не сможет сказать ничего учителю. Давай ты расскажешь, что происходит?
Го Хэн разозлился. «Знать хочешь, да? — подумал он, поставив на место столик: он был покосившийся, но непонятно, где поломанный. — Что ты с этим знанием делать собрался?»
Хотелось развернуться, подойти и закрыть дверь, наложив на нее заклинание, потом… нет, ему не хватит времени, а после всего его просто выгонят, не говоря уже о том, что Чжу Баи его возненавидит.
— Нет, — уверенно соврал Го Хэн, стоя к нему спиной.
— Ты мне врешь, — спокойно заключил Чжу Баи. Не так уж долго Го Хэн собирался с силами для ответа, но развернувшись, чтобы сказать это в глаза, обнаружил, что в комнате он был уже один. Есть он так и не спустился. Убравшись в комнате, Го Хэн постелил себе на полу, и спать лег тут же, на животе, чтобы поберечь спину, хотя она уже не так сильно болела; видимо, привычка. Несмотря на потрепанные нервы, заснул он быстро. Дверь в комнату не была заперта, и Ван Линг могла спокойно войти и лечь на кровать. Он даже свечи оставил гореть.
Когда Го Хэн проснулся утром — он перевернулся на бок, и вдруг увидел: на кровати лицом вверх спал Чжу Баи. Его волосы лежали на подушке и простынях, словно он лег только что, разложив их так, чтобы получилась хорошая картинка. Руки сложил на животе, и спал он так картинно и безмятежно… Го Хэн, ощущая, как ломило тело после ночи на полу, поднялся, стараясь не шуметь. Он подошел к кровати. Чжу Баи этого мира был какой-то кукольный, ненастоящий. Эта фарфоровая кожа, идеальные длинные волосы, розоватые губы, словно нарисованные на его лице, по-девичьи пушистые ресницы. Го Хэн впервые осознал, что это может быть и не его Чжу Баи. Да, тот же голос, те же поступки… Но разве он не умер?..
Он видел, как поднимает руки. Потом как эти руки сжимаются на фарфоровом, таком беззащитном и открытом горле. Потом…
Потом он проснулся по-настоящему.
В кровати на боку спала Ван Линг — не такая идеальная, хотя тоже полный порядок с волосами и кожей. Но она спала как живой человек — подложив руку под голову, хмурясь даже во сне. Го Хэну стало легче. Не то чтобы он думал, что правда мог бы попытаться задушить Чжу Баи, но… но это было бы сложно объяснить.
Было уже светло, поэтому он не стал пытаться заснуть снова — нужно было освежить голову и умыться.
У здания постоялого двора стояла бочка с дождевой водой. Умываться полагалось ею, хотя у заклинателей на горе была совсем другая вода для умывания, но ее с собой в путешествие они не брали. Бочка располагалась сбоку здания, и когда двери на двор открылись — вышедший не мог видеть Го Хэна. Да и тот видел его только со спины. И это была спина Чжу Баи. Он был уже одет и причесан, но без вещей. Обернувшись на окна постоялого двора, он развернулся и, так и не заметив Го Хэна, побежал через рынок, на который выходили первые торговцы. Го Хэн так и застыл, пока с его лица в бочку стекала вода. Подождав немного, он быстро утерся рукавом и бросился следом — в нижнем ханьфу, в котором спал, и с растрепанными волосами. Но торговцы сделали вид, что не заметили ни его, ни Чжу Баи.
Если бы Чжу Баи шел через безлюдные улочки, он бы может и заметил слежку, но на рынке затеряться было проще простого, тем более, что уж в этом у Го Хэна опыт был. К тому же Чжу Баи явно спешил, иначе он оборачивался бы чаще.
Ушел он недалеко — за рынком был обветшалый, полусгнивший, брошенный домик. Еще меньше, чем дом учителя. Но вход в дом был закрыт темной тканью со звездами, а над самим домом была лакированная вывеска «Оракул». Чжу Баи еще раз осмотрелся и нырнул внутрь, не предупредив никого, что заходит. Благо это был полусгнивший дом, у которого не было целых стен, и Го Хэн только
