зависит от меня? Или от жертвы?
«Удивительно», — сказал Палач. Даже ему это кажется странным. Отлично. Я — ходячий некромантский феномен.
— Лучше тебе не показываться врачу, парень. Никакому. Даже за очень большие деньги.
Острие чуть сильнее уперлось между лопатками, подчеркивая мысль.
— Он непременно возьмет анализ крови… увидит то, что не должен. Поверь, для тебя это будет худший поворот событий.
Холод пронесся по венам. Моя кровь? Что с моей кровью? Она… другая? Это из-за болезни? Из-за лихорадки? Или…Из-за того, о чем бормотал мертвец — старая кровь… Черт, об этом я как раз забыл. Вернее не уделил должного внимания.
— Недомогание пройдет. Само. Через пару дней. Просто твой организм сейчас перестраивается под новые условия.
Голос звучал абсолютно уверенно. Будто он знает мое тело лучше меня.
— Будь осторожен. Не ищи того, что не понимаешь.
Слова еще не успели раствориться в воздухе, а острие, только что упирающееся мне в спину, исчезло. Давление пропало. Будто его и не было. Я стоял, не смея пошевелиться, чувствуя фантомный след металла и ледяной отпечаток голоса в мозгу.
— Малек? Ты чего застыл?
Я вздрогнул и повернулся. Это была Лора. Ее вопрос, заданный удивлённым тоном, выдернул меня из ступора.
Девчонка вернулась из оружейного павильона и теперь замерла рядом, обеспокоенно глядя в мое лицо.
— Задумался, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. При этом лихорадочно сканировал взглядом пространство вокруг.
Людей было не сказать, что много, еще утро все же, но при этом вполне достаточно. Да и потом, как определить, кто из них Палач? Сто процентов это будет самый неприметный человек.
Лора подошла ближе, тронула меня за руку. Ее взгляд стал совсем расстроенным.
— Ты дрожишь, — констатировала она. — И выглядишь еще хуже. Черт с ней, с едой, идем быстрее к врачу?
Врач. Анализ крови. «Увидит то, что не должен»…
Нет! Категорически нет. Палач знал. Он знал про Ангар, про меня. Он знал про Бритоголового, который, мать его, выжил. Он знал про мое недомогание и сказал, что оно пройдет. Это, конечно, звучит странно, но…ему можно верить. По крайней мере, в данном вопросе. Мне вообще показалось, что он хотел помочь.
— Нет, — твердо отрезал я. — Никаких врачей.
Лора удивленно подняла брови.
— Но Гризли же…
— Чувствую себя лучше, — перебил я, криво улыбнувшись. Наверное по итогу, вышла гримаса умирающего, недобитого тапком таракана. — Просто промерз вчера. Правда. Сейчас расхожусь.
Лора смотрела с сомнением, но спорить не стала. Она знает меня достаточно хорошо, чтоб понимать, когда на Малька находит клиническое упрямство, переубедить его невозможно. Поэтому мы с Крысом воюем столько времени. Он хочет, чтоб я прогнулся. А я хочу, чтоб он пошел к черту.
— Ладно, — вздохнула девчонка. — Как скажешь. Только… Давай соврем Гризли, что врач не принимает сегодня. Иначе он снова отправит нас сюда. Сам знаешь, все до одури боятся какой-нибудь болячки. Особенно твой «дружок» Крыс.
— Договорились. Только… Нам надо выполнить вторую часть задания, — напомнил я, стараясь сменить тему. — Посмотрим, что там в городе? Насколько жарко стало.
Лора кивнула.
— Хорошо. Пошли. Давай сначала зайдем в аптеку. Деньги-то есть. Возьмем тебе какую-нибудь микстуру. Или эти… новые пластыри. Говорят, они мертвого поднимут на ноги.
Я непроизвольно поморщился от последней фразы Лоры. Вот чего-чего, а мёртвых, которые встают, мне уже достаточно.
— Хорошо. — Согласился я. — В аптеку можно.
Мы двинулись дальше, прочь от лотка, прочь от места, где меня нашел Палач.
Я чувствовал каждый шаг, каждый вдох, каждое болезненное сокращение мышц. «Недомогание пройдет, — сказал он. — Само. Через пару дней».
А что останется? Что уже изменилось? Что не так с моей кровью?
Глава 9
Мы нашли аптеку на углу, грязную, неказистую. Впрочем, как и все, что вокруг.
Любопытно… я отчего-то стал обращать внимание на это. Нет, раньше тоже вполне было понятно, жизнь в Нижнем городе — поганая штука. Но прежде я воспринимал это как данность. Сейчас — нет. Сейчас мне на каждом шагу бросалась в глаза та убогость, которая нас окружает. Убогость, безысходность, серость и чертов пепел. Он теперь бесил сильнее прочего.
Лора молча кивнула мне и вошла внутрь. Мы решили, что девчонка вызывет меньше подозрений, чем пацан, у которого на лице написано, что он — член уличной банды. Лору же вполне можно принять за подмастерье.
Не все дети и подростки живут грабежами. Некоторым повезло чуть больше.
Как правило, это отпрыски тех, кто, решил, что финансово не тянет содержание полноценной семьи, и отдал родное чадо в обучение мелким ремесленникам. На завод малолеток, конечно, не возьмут, а вот какой-нибудь сапожник или швея, работающая сама на себя — вполне.
Некоторые вообще попадали в дома благородных, в Верхний город. Прислуживали им за столом, драили комнаты особняков, натирали фамильное серебро. Но это — счастливчики, за которых было кому замолвить словечко.
Я ждал снаружи, кутаясь в куртку и чувствуя, как лихорадка набирает обороты. Состояние становилось все хуже и хуже. С одной стороны, внутри меня буквально колошматило от холода, пронизывающего каждую частичку тела, с другой — постоянно кидало в жар. Будто в мое тело засунули огромную ледышку, а снаружи постоянно обдают кипятком.
Лора вышла быстро. Ее не было минут пять. Она сразу протянула мне маленький темный пузырек.
— Держи. Микстура. Сказали, поможет от жара и ломоты. Черт… Все деньги пришлось отдать…Аптекарь требовал рецепт.
Взял лекарство и тут же, без раздумий, опрокинул его в себя. В итоге, из глаз брызнули слёзы, а сам я зашёлся кашлем. Жидкость оказалась горькой и обжигающей, словно мне в голову пришла безумная идея пожевать стурочок жгучего перца.
— Идем домой. Ты очень плохо выглядишь. Хватит шататься. — Лора потянула меня за руку в сторону доков.
Остаток пути прошел как в тумане. Меня то знобило, то снова бросало в жар. Сознание путалось. Честно говоря, финальный этап нашего пути я вообще помню с трудом, он словно провалился в туман.
Я шел, спотыкаясь, иногда опирался на Лору, которая молча поддерживала меня. Уже на подходе к докам, ей буквально пришлось тащить мою тушу на себе.
Если бы я отправился к врачу один, уверен, обратно в цех вряд ли вернулся бы. Скорее всего, меня нашли бы под какой-нибудь вентиляционной тубой, валяющегося без сознания. Ну или вообще не нашли
