окликнул меня Алекс, и я вернулась мыслями в реальность: на землю мягко опустился вечер, создавая завораживающую игру света и тени. Закатное осеннее солнце окрасило всё вокруг в золотисто-алый цвет, добавляя лесу неповторимую красоту и спокойствие.
Глава 19
Вечерний лес, словно древний великан, накрылся своим тёмным плащом, погружая нас в сумрак. Листья под порывами по-осеннему прохладного ветра негромко перешёптывались, а где-то вдали нет-нет, да слышался приглушённый крик ночной птицы.
Мы устроили привал на небольшой полянке, окружённой густыми кустарниками. Вспыхнули два костра, алые язычки жаркого пламени заплясали в причудливых па по траве; дым, поднимаясь всё выше, смешивался с запахами хвои и сырой земли. Телеги с яблоками, плотно накрытыми специальными деревянными «щитами», поставили по кругу, а сами люди уместились внутри импровизированной стены.
– Пусть такая ограда, но она всё же сможет защитить нас от зверья, – прокомментировал Алекс, присаживаясь рядом со мной: мужчина обиходил наших лошадей, напоил и дал им овса.
Охранники тихо переговаривались, делясь впечатлениями от прошедшего дня. Дежурные по кухне возились с котелками, готовя ужин, а кто-то просто наслаждался тишиной и покоем, смотря на звёзды, которые виднелись в прорехах древесного полога. Светлячки кружили вокруг, добавляя немного магии в вечернюю атмосферу.
Передав мне деревянную миску с неаппетитно выглядящей кашей, Алекс сел рядом и спросил:
– О чём думаешь?
– Об источнике силы, – тихо ответила я. – Я не знаю, как и где его искать. Дедушка, видать, забыл на сей счёт дать инструкции.
Молодой мужчина на мгновение задумался, а потом его лицо просветлело:
– Дед Иван как-то говорил, что ему снился несколько раз один и тот же сон, и там его что-то непременно куда-то звало. И такие сновидения приходили к нему после сильнейшего магического истощения.
– Думаешь? – нахмурилась я, размышляя над услышанным. – Мне стоит выложиться так, дабы ноги не держали?
– Желательно, чтобы ты потеряла сознание. У дедушки именно так оно и было.
– А у бабы Ани?
– Один раз только, после дед запретил ей ходить в сад. Но как только бабушка стала заниматься со мной и Ляной, так расцвела, а затем и вовсе бесстрашно воевала со всеми сорняками и ухаживала за яблонями.
– Вот бы и мне такой источник энергии. Общение с людьми. А тут на тебе – ищи то, не знамо что. А прежде хлопнись в обморок от истощения. Прекрасные перспективы, ничего не скажешь.
– Иных вариантов я не вижу. Возможно, они есть, но, сама понимаешь, я не маг и не силён в таких вещах.
– Спасибо, – вдруг слетело с моих губ.
– За что? – удивился Алекс и посмотрел мне в глаза.
– За всё: за то, что помогаешь советами, за то, что не бросил яблоневый сад, когда не стало бабушки и дедушки, за то, что переживаешь о моей судьбе.
– Брось, – на высоких скулах собеседника вдруг проступил едва заметный румянец смущения. – Ваш сад стал для меня и сестры родным.
– Но ты ведь мог поискать себя в чём-то другом, заняться, например, кузнечным делом, или заделаться купцом. Или, чем чёрт не шутит, пойти в моряки!
– Скажешь тоже! – рассмеялся мужчина, чуть запрокинув голову. Я залюбовалась его профилем: чётко очерченный, словно вырезанный из гранита. Красивый, сильный мужчина и, как ни странно, я чувствую себя рядом с ним защищённой.
Алекс, отсмеявшись, глянул на меня, лёгкая улыбка продолжала играть на его упрямых и таких чувственных губах… Я, как загипнотизированная, смотрела в его невероятные голубые глаза, и потянулась к нему, чтобы поцеловать.
– Леди Лиза, я могу забрать у вас чашу? Сполосну и верну, – голос Ника ворвался в моё зачарованное сознание.
– Д-да, конечно, – кивнула я.
Ник, подхватив миску и бодро шагая с новым протезом, удалился к костру, а мы сидели в полной тишине: я от стыда уставилась прямо перед собой, но при этом точно знала: Алекс, не отрывая взора, пытливо изучает мой профиль.
– Лиза, – заговорил он некоторое время спустя, – я давно хотел признаться, – голос его стал хриплым и едва слышным, – ты мне нравишься… С самой первой встречи сердце рядом с тобой бьётся быстрее, а мысли крутятся вокруг тебя, не давая мне покоя ни днём, ни ночью.
Всё им сказанное бальзамом пролилось на сердце, и я, быстро к нему повернувшись, открыла было рот, чтобы хоть что-то ответить, но Алекс меня опередил:
– Наш брак – мезальянс. Если ты станешь моей женой, то лишишься статуса. Я знаю своё место. И даже помыслить не могу, что у нас взаимно. Просто мне хотелось, чтобы ты знала о моих чувствах… Они рвутся на свободу, и я не могу больше молчать. Если я тебя оскорбил своими словами, только скажи, и по возвращении я покину яблоневый сад и не стану досаждать.
– Алекс, – мягко улыбнулась я, глядя в его бездонные синие глаза, в самой их глубине отражалось завораживающее пламя костра, – взаимно.
– Погоди… Я не ослышался?! – видно было, он не ожила такого ответа, потому растерялся, а после едва сдержался, чтобы не схватить меня и прижать к себе: и пусть охрана сидела поодаль, у другого костра, который был разведён специально для них, это всё же свидетели, а я женщина и стоит соблюдать хоть какие-то приличия.
А вообще, местные правила этикета оказались довольно интересными: даме в возрасте за тридцать дуэнья или компаньонка не требовалась, лишь сопровождающий в качестве телохранителя, коим выступил сам Алекс. При этом ночевал он с другими воинами поблизости от моей телеги, где для меня было подготовлено спальное место.
– Не ослышался. Ты мне тоже очень сильно нравишься. А что касается твоих тревог относительно положения в обществе… Забей. Всё образуется, и непременно в нашу пользу. Будем решать проблемы…
– …по мере их поступления, – договорил мужчина и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами, – любимая фраза дедушки Вани.
Мы посидели ещё полчаса, болтая обо всём на свете, и в итоге я, раззевавшись, предложила:
– Пойдём на боковую?
– Я тебя провожу.
Молодой человек помог мне забраться на бортик повозки. Прикосновение к его тёплой, широкой, чуть шероховатой ладони,
