возражаешь, если я включу обогрев? — спросила Тиффани.
— Нисколько.
Бескрайнее небо Техаса поменяло цвет с голубого на серый, метеорологи обещали резкое похолодание, к которому были плохо приспособлены энергосистемы. Цифры на панели показывали, что температура упала уже на десять градусов. Престон с тоской подумал о дровяном камине в гостиной Тиффани.
Пусть из-за Мэдди от пылкой страсти не осталось и следа, но они могли бы посидеть вдвоем, любуясь пламенем.
Им повезло: удалось добраться до гаража без непредвиденных встреч. Он проводил Тиффани в дом, чтобы она легла и подняла ноги, заверив, что сам разгрузит машину.
— Уверяю, и руки, и ноги у меня в порядке, — настаивала Тиффани. — По крайней мере, пакеты с одеждой я способна донести.
— Никто не говорит, что ты не можешь, — он подтолкнул ее к двери в дом, — просто раз я здесь, могу помочь.
Они прошли в кухню, и Тиффани положила сумочку на стойку, а затем направилась в детскую.
— А что мне делать, когда тебя не будет рядом?
Престон наклонился, чтобы опустить на пол кучу пакетов и коробочек.
— Я могу всегда быть рядом.
От пульсации крови закладывало уши, но одновременно признание подарило облегчение.
— Ты о том, чтобы жить вместе?
Престон встал напротив и посмотрел в ее большие карие глаза.
— Да, я именно об этом.
Глава 10
Тиффани во все глаза смотрела на Престона, пытаясь понять, не ослышалась ли.
— Подожди. — Она опустилась на одну из коробок. — До сегодняшнего дня ты панически боялся, что нас увидят вместе, а теперь говоришь, что нам надо съехаться?
Идея шокировала Тиффани.
Престон подошел к окну, тому самому, в которое наблюдал за ней, и положил руки на подоконник.
— Я не хочу, чтобы у нашего ребенка было две комнаты в разных домах. Не хочу, чтобы пришлось решать, какую одежду везти туда, а какую лампу сюда, есть ли в обоих домах нужное количество подгузников. — Он взглянул на нее через плечо.
— Ты имеешь в виду просто совместное проживание, платонические отношения или что-то другое?
— Послушай, я не хочу на тебя давить, но ведь ребенку лучше иметь двух любящих родителей, а не приходящего отца только по выходным или в условленное время. Мне не хотелось бы пропустить ни одной минуты его взросления.
— Престон, я ценю твой решительный настрой, я уже высказала свое мнение, когда мы впервые подняли тему. Я не хочу, чтобы ты менял все в своей жизни ради меня.
Плечи его дернулись, выдав опасения, что его собственное желание не так велико. Или ее.
— Но ты можешь обещать мне, что подумаешь?
Тиффани выдохнула и поднялась с коробки.
— Не скрою, у меня были мысли о том, как я, толстая и неповоротливая, буду реагировать, когда увижу тебя в городе с очередной супермоделью. — Она перевела дыхание, видя, как брови его сошлись на переносице.
— Ты правда считаешь, что такое возможно?
Она вгляделась в его лицо:
— Я не знаю, Престон. Может, это совсем не тот ответ, который я должна дать, может, это неумно, но я не представляю, как не ревновать тебя, хотя не имею права ставить тебе условия.
Сердце упало, когда она увидела, как Престон скрестил руки на груди и опустил голову. На глаза сразу навернулись слезы, и она поспешила отвернуться, прежде чем они покатятся по щекам. Волна воздуха коснулась волос, когда он подошел и встал за спиной, а потом обнял ее. Они стояли так, пока она не успокоилась.
— Я здесь, Тиффани, с тобой. — Грубая, словно наждачная бумага, щека коснулась кожи. — Есть только ты и я.
Он уткнулся носом в ее шею, и по телу побежали мурашки. Тиффани вздохнула и закрыла глаза. Горячие слезы катились по лицу и падали на мускулистые руки, лежащие на ее груди.
— Скажи, что ты говоришь это не из жалости.
Голос ее был напряженным. Престон повернул ее к себе лицом и отпрянул, пораженный тем, сколько боли увидел в глазах.
— Ты думаешь, из жалости? — спросил он.
— А что еще мне думать? Нам обоим известно, как все началось, предполагалось, это будет случайная связь на одну ночь. Если бы я не забеременела, тебя бы сейчас здесь не было.
Престон смахнул слезу с ее щеки подушечкой пальца.
— Ты не можешь быть уверена в этом.
— Вот как? — Она вскинула голову. — И в какой же ситуации Престон Дель Рио, сын заклятого врага отца, мог находиться в моей спальне? Так вышло, что теперь мы связаны, Престон, но не стоит пытаться сделать для меня больше, чем ты в состоянии.
— Послушай меня, Тиффани. — Руки переместились на ее поясницу, появилось приятное, согревающее тепло. — Это была совсем не случайная встреча и связь.
— Да? И что же это было?
— Впервые в моей жизни наши семьи немного сблизились, у меня появилась возможность поговорить с тобой, я ею воспользовался. Прости за все неприятности, что появились у тебя из-за меня, но знай, я не жалею ни о чем, что произошло тем вечером.
От его слов кружилась голова.
— Ты серьезно?
Престон кивнул.
— В школе я сменил факультатив, чтобы слушать твой веселый смех, когда ты подходила к шкафчику с вещами.
Тиффани вспомнила переполненный коридор и момент, когда их взгляды встретились, как ей казалось, случайно.
— Но ты всегда выглядел таким недовольным.
— Да. — Руки его скользнули под свитер. — Потому что каждый парень в этой чертовой школе мог с тобой поговорить, а я нет!
Тиффани не позволяла жизненным ветрам сбивать себя с ног, но тут невольно покачнулась.
— Извини, Престон, дай мне минутку.
— Конечно, занимайся тем, чем тебе надо и сколько надо. А я пока перенесу все вещи из машины.
Она села на коробку, откуда было хорошо видно, как комната наполнялась доказательствами того, что Престон говорил правду. В каждом магазине он бросал в тележку каждый предмет, который привлекал ее внимание, ей даже пришлось несколько вещей буквально вырывать из его рук, убеждая, что они еще не знают пола ребенка, к тому же, например, стульчик для приучения к горшку понадобится очень нескоро.
— Думаю, на этом все, — сказал он, укладывая на огромную коробку с кроваткой плюшевую ламу.
Тиффани тогда представила, как они могли бы вместе собирать эту кроватку.
Она подошла и залюбовалась мускулами его спины. Опустила голову между лопатками и просунула пальцы под ремень.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За помощь в «Шоколадном мире», за заказанную табуретку в ванную, за все эти товары для ребенка, ты скупил все, что было в округе с ламами.
