голос, твердивший, что все происходящее с телом не затрагивает сердца. Все обязательства Престона перед ней и ребенком лишь морально-этические, он хочет «все сделать правильно», но она не уверена, что это «правильно» подойдет всем.
— Спасибо, что зашел, — сказала она. — Поверь, все будет намного лучше, когда начнет действовать лекарство.
— Это знак, что мне пора уходить?
— А ты собирался остаться?
— Если ты забыла, я собирался уложить тебя в постель. Пусть будет сервис в полном объеме.
— Ты совсем не обязан возиться со мной, Престон.
— Ты не допускаешь, что мне приятно, что я сам этого хочу?
Перепалка с ним едва ли принесет нужный результат.
— Хорошо, подожди снаружи, я оденусь.
Через несколько минут она вышла из ванной и увидела Престона в кухне с подносом в руках. На нем были бутылка воды, имбирный эль, ее бальзам для губ и пакет соленых крекеров.
Слезы обожгли глаза.
— В чем дело? Я что-то забыл?
— Ты… такой милый, так заботишься обо мне!
Он одарил ее задорной мальчишеской улыбкой.
— Я еще буду над собой работать.
Тиффани вытерла ладонью слезы.
— Я была груба с тобой, а ты собрал такой чудесный поднос для прикроватной тумбочки! — На последнем слове голос дрогнул.
— Тебе определенно пора спать. — Он подтолкнул ее к кровати, подошел, поставил поднос на тумбочку и принялся убирать покрывало и декоративные подушки.
— Можешь бросить их в угол.
— Почему их называют декоративными? Раз ты просто швыряешь их в угол?
— Они декоративные, — отчего-то повысив голос, заявила Тиффани.
Престон откинул угол одеяла и устроил настоящее шоу, взбивая подушку.
Тиффани забралась в постель, спрятала ноги под одеяло, и Престон накрыл ее.
— Подожди, это еще не все, — сказал он, когда она прижала пуховое одеяло к груди.
— Что еще?
Престон потянулся, чтобы поправить подушки у нее за спиной.
— Главное — правильно опуститься на подушку, пышную и правильной формы. Чтобы буквально утонуть в ней. Для того чтобы все хорошо прочувствовать, надо опускаться медленно.
Тиффани засмеялась, ощутив спазмы в животе. Теперь эта область реагировала на все особенно остро.
— Откуда такая странная теория?
Он пожал плечами и почесал затылок:
— Это то, чем мы с Мэгги занимались в детстве.
Тиффани очень хорошо представила темноволосого мальчика и девочку с огромными глазами и озорными лицами. Она была сосредоточена на том, какую роль может сыграть Престон в жизни ребенка, и совсем забыла, что есть еще сестра — тетя Мэгги. И дядя Джерико. Не важно, как сложатся отношения с Престоном, у ребенка будет семья. Мысль значительно ее утешила. Тиффани надеялась, что этого будет достаточно, чтобы воображение успокоилось и не рисовало страшные сценарии будущего.
Тиффани принялась медленно опускаться на подушку, но в ту секунду, когда голова коснулась ее, усталость, преследовавшая, будто леопард, настигла ее в одно мгновение. Тиффани закрыла глаза.
— Вот так лучше. Тебе еще что-то принести?
Она широко зевнула.
— Нет, спасибо. — Лампа на тумбочке погасла. — Чтобы запереть входную дверь, надо… нажать штуковину на ручке, подержать и дождаться сигнала.
— Нажать на штуковину, я понял.
Погасла вторая лампа. Тиффани ощутила, как руки натягивают одеяло, накрывая ей плечи, следом окутал восхитительный аромат Престона. Проваливаясь в сон, она услышала:
— Спокойной ночи, Джульетта.
Глава 9
Престон не мог пошевелиться, пальцы покалывало от нарушения кровообращения, локти давили на ребра. Колени уперлись в нечто неподдающееся, спина затекла от долгого нахождения в одной позе. Перед глазами мелькали ноги, между ними с трудом удалось разглядеть изумрудную траву футбольного поля. Только это напомнило, где он находится — стадион Ройала, штат Техас, на матче школьной команды. Только отчего-то он под трибунами, а не на поле. Неудивительно, что его имя в который раз слышится из громкоговорителя.
Престон запыхтел, пытаясь выбраться из-под сидений. Освещенный стадион был так близко, что он уже ощущал запах свежескошенной травы, хот-догов и попкорна, продающихся на прилавках и… кофе?
— Престон, — произнес в очередной раз громкий и знакомый голос.
Что-то теплое легло на лоб, и он распахнул глаза. Понять, где он и что происходит, удалось не сразу. Кофейный столик. Стопка книг. Перед ним Тиффани с дымящейся кружкой в руках.
— Неужели я вижу ангела?
— Я уверена, у ангелов нашлось бы что-то лучше обычного колумбийского кофе.
Престон сел на диване и поморщился — все тело болело.
— Не знаю, какой пьешь ты, приготовила так, как люблю сама.
— Спасибо. Я пью обычный черный из капсул, уверен, твой значительно лучше. — Он сделал глоток и восторженно воскликнул: — О, что ты в него добавила?!
— Коричневый сахар, мадагаскарский ванильный сироп и немного молока и сливок.
Она взяла свою кружку с горкой взбитых сливок.
— А почему у меня этого нет? — прищурился Престон.
— Решила не навязывать тебе свою любовь к сладкому. — Она встала, направилась, шлепая босыми ногами, в кухню и вернулась с баллончиком. — Профессиональная привычка.
Престон протянул кружку и получил красивую «шапочку» на кофе. Результат он назвал про себя декадентским и прекрасным. Удивительно, что он никогда не пробовал такой вариант.
Обхватив кружку руками, он с удовольствием наблюдал за Тиффани, вернувшейся в кухню. С дивана было хорошо видно, что она делает в просторном помещении, оборудованном всем необходимым, в его кухне не было почти ничего. Он завтракал в кафе после спортзала, обедал и ужинал с партнерами в ресторане или в доме родителей. Его жилье не было таким, как у Тиффани, — настоящим домом.
Мысли вызвали боль в груди.
Дом родителей сохранил особенную атмосферу, вызывающую ностальгию. Но он больше не был его домом, не являлся центром притяжения в повседневной жизни. Последние несколько лет он жил только своими целями.
Наверное, иметь такой дом называется «свить гнездо». Создать теплое пространство, куда хочется возвращаться, оставив весь мир за дверью.
Престон поднялся с дивана, ощущая каждую мышцу, встал в дверном проеме с кружкой кофе и потянулся.
— Ты мог бы лечь в кровать. — Тиффани взглянула через плечо.
— Знаю. — Едва ли. Он с трудом перестал думать о Тиффани и уснул, даже находясь в другой комнате. Даже во сне до самого рассвета он видел ее прекрасной, только вышедшей из душа.
— Или вернуться домой, — добавила Тиффани.
— Знаю.
Вечером он дошел до гостиной и сразу вернулся обратно, проверить, не случилось ли чего. Поняв, что она дышит ровно и спокойно, собрался опять уходить, но остановился, услышав шорох за окном. Это был всего лишь опоссум, но он решил выглянуть на задний двор и проверить, все ли в порядке.
Сначала на улице. Затем в гараже. Успокоившись,
