тело было тяжелым, как бетонная глыба.
— Иду! — крикнула она, с трудом передвигая ноги.
Красивое лицо Престона было мокрым от пота и выражало сильное беспокойство. Потом на нем мелькнуло облегчение, а следом сразу раздражение.
— Ты чертовски меня напугала! Через несколько секунд я бы стал звонить в службу спасения.
Тиффани сделала шаг в сторону и потерла глаза.
— Что ты здесь делаешь?
— Помимо того, что нервничаю? — ехидно спросил он и переступил порог.
— По какому поводу ты нервничаешь? — поинтересовалась она, зевая, отчего последние звуки вышли смазанными.
— Ты не отвечала на мои звонки, я приезжаю, вижу джип в гараже, во всем доме горит свет, и ты не открываешь дверь.
— Я спала. — Тиффани прошла в гостиную и указала на диван.
— И как я должен был узнать?
— Никак. Ты должен быть дома, или в ресторане, или заниматься тем, чем ты обычно занимаешься вечерами.
— Отныне я попрошу тебя не отключать звонок на телефоне, когда остаешься одна.
— Это почему? — Тиффани скрестила руки на груди и посмотрела с возмущением.
— Потому что мне важно всегда иметь возможность убедиться, что с тобой все в порядке. Ты могла потерять сознание, упасть и удариться головой.
Адреналин развеял остатки дурмана.
— В таком случае я не смогу добраться до телефона, даже если звонок будет включен.
Губы Престона превратились в тонкую линию, лицо приобрело розоватый оттенок, что не помешал заметить даже обычный для него легкий загар. Он достал из кармана телефон и принялся что-то печатать.
— Что ты делаешь?
— Покупаю тебе систему экстренного оповещения.
— Может, проще установить камеры в доме? Тогда сможешь наблюдать за мной всегда, когда захочешь.
Лицо его смягчилось.
— Неплохая идея.
— Я пошутила.
— Можешь убедить меня, что повода для беспокойства нет? Я хорошо помню, что произошло на днях.
Ее раздражение переросло в ярость.
— Что тебе рассказала Алиша?
Престон прищурился:
— А что мне могла рассказать Алиша?
— Ответь на мой вопрос, тогда я отвечу на твой.
Тиффани прошла к холодильнику и достала бутылку крепкого имбирного эля, о запасах которого позаботилась Камилла. Предложила одну Престону, но тот мотнул головой, отказываясь.
— Алиша ничего мне не рассказывала. Я напоминал тебе о том, что в «Шоколадном мире» у тебя закружилась голова и ты чуть не упала.
Тиффани сделала глоток эля и выдохнула.
— Это называется гиперемезис беременных, ничего серьезного.
Она вернулась в гостиную и устроилась на диване.
Престон прошел следом, но остался стоять напротив.
— Доктор Эверетт говорила, что это явление весьма распространенное…
— Доктор Эверетт? Мне казалось, ты была записана в четверг на первый прием.
— Так и было. — Произнося эти слова, Тиффани думала, как изложить оставшуюся часть случившегося. — Я заходила к маме, и она посоветовала перенести его.
— Постой, Камилла теперь тоже знает?
Тиффани кивнула:
— Мы встретились, и я поняла, что скрывать нет смысла. Она согласна, что лучше подождать с объявлением до свадьбы. И вообще она на нашей стороне.
Он молчал, переваривая информацию.
— Хорошо, но почему она настояла на переносе визита?
Рухнула надежда на то, что, рассказав об открытой маме тайне, она сможет увести разговор в сторону.
— Мне опять стало плохо у нее в кухне, и на этот раз я… упала в обморок.
— На этот раз? Хочешь сказать, такое случалось и раньше?
— Не такие глубокие обмороки, — с неохотой призналась Тиффани. — Скажем, короткое отключение.
Ноздри Престона раздулись.
— И когда ты собиралась мне признаться?
— Разве это необходимо? Какова цель?
— Цель — сообщить мне о проблемах со здоровьем у матери моего ребенка.
— Теперь это мой официальный статус? — Она поставила бутылку эля на журнальный столик. — Если так, мне надо знать, что за этим следует. Ты имеешь право быть в курсе всех медицинских исследований? Или надо сообщать только о тех вещах, которые угрожают течению беременности?
— Я хотел сказать совсем не это.
— Тогда что?
Престон переступил с ноги на ногу, гнев понемногу рассеялся.
— Я хотел сказать, что мне небезразлично происходящее с тобой. Я хочу знать обо всем, быть рядом.
— Это вряд ли возможно. — Тиффани пожалела, что ответила так резко, потому добавила: — Хотя твоя забота мне приятна, ты не можешь быть постоянно рядом, приезжать каждый раз, когда я не ответила на звонок. Ты не можешь быть частью отношений, которых нет.
Престон прошел к окну, выходящему на улицу, за ним на обочине стояла его машина.
Тиффани внезапно охватило острое желание прижаться щекой к его спине, услышать удары сердца, ощутить силу мужского тела.
— Из меня не выйдет хорошего партнера, Тиффани. Я отлично себя знаю, на первом месте для меня всегда будет работа. Мне никогда не удавалось это изменить.
— И для меня тоже, Престон.
— И ты имеешь на это право. Мне следует с большим уважением относиться к твоей личной жизни, поэтому я считаю, что нам придется оставить отношения платоническими.
Зародившаяся в сердце надежда растаяла, как мороженое на солнце.
— Понятно.
— Извини, что на днях не сдержался. Я только все усложнил.
— Мы оба виноваты. Если правильно помню, инициатором была я.
— В любом случае, как бы нас ни влекло друг к другу, мы не должны поддаваться чувствам ради карьеры и наших семей.
Тиффани уже думала об этом после того, что между ними произошло. Им еще о многом надо поговорить, принять немало решений, но мысль начать сейчас вызвала очередной приступ тошноты.
— Раз договор заключен, не мог бы ты оставить меня, я мечтаю принять душ и лечь спать.
— Только после того, как ты примешь душ и я уложу тебя в постель. Хочу быть уверен, что ты не упала, что все в порядке.
Ей очень хотелось заставить его уйти немедленно просто из принципа, чтобы доказать, что может отказаться от секса с ним так же легко, как он. Остановило лишь внезапное нежелание оставаться одной.
Мама и Алиша предлагали пожить у нее неделю, пока не начнет действовать прописанное врачом лекарство, которое должно было убрать неприятные симптомы, но Тиффани не хотела нарушать их привычный уклад жизни. К тому же им пришлось бы рассказать своим мужчинам о беременности.
Но была и другая причина задержать Престона. Рядом с ним она ощущала себя спокойно и в безопасности. Приятно, когда он рядом и можно хоть ненадолго представить, что они пара.
— Соглашаюсь только ради того, чтобы ты тоже спал спокойно, — произнесла Тиффани таким тоном, будто действительно шла на уступки.
Дотянувшись до пульта, включила телевизор и положила открытую книгу на журнальный столик вверх обложкой. Затем, сделав усилие над собой, подняла налитое свинцовой тяжестью тело и потащилась в ванную.
Престон
