она обнаружила здесь нечто гораздо более особенное.
Натали не сразу обратила внимание на эту вещицу — небольшая картина в тёмной раме над изголовьем кровати, но когда разглядела, что на ней было изображено, замерла.
С полотна на Натали смотрел полевой цветок — скромный, но какой-то удивительно трогательный с акварельно нежными лепестками и сердцевидными листьями. Простой до невозможности. И до невозможности знакомый.
Пару месяцев назад Натали получила странный подарок. Маленькую, аккуратно сделанную брошь в виде именно такого цветка с точно такими же сердцевидными листьями. Цветок был либо чьей-то фантазией, либо очень редким. Во всяком случае, Натали никогда не приходилось видеть что-то похожее.
Вместе с брошью была записка:
" Дорогая Натали, пусть эта брошь станет твоим приданым, чтобы тебя не тяготила мысль о деньгах, когда ты будешь выбирать себе спутника жизни. Слушай только своё сердце”.
Записка не была подписана и посыльный, доставивший подарок, не назвал имя отправителя, но Натали знала от кого послание.
Она узнала почерк. Он был тем же, что в дневнике Жозефины. Это была её рука. Её буквы, мягкие, чуть наклонённые вправо, с мелкими завитками в окончании слов.
Натали тогда долго вертела брошь в руках, удивляясь, почему Жозефина отправила ей этот подарок. Она не знала, в чём ценность броши, однако догадывалась, что это очень дорогая вещь. Но она не собиралась её продавать, ей было не важно, сколько она стоит. Куда важнее было то чувство, которое Натали тогда испытала: трепетную уверенность, что Жозефина жива. Но где она? Что с ней? Как жила все эти годы? Почему не выходит на связь?
С того момента желание найти её стало не просто мечтой, а самым пылким, самым заветным желанием, граничащим с долгом. Именно поэтому Натали с такой лёгкостью и согласилась на этот фиктивный брак. Именно поэтому с такой готовностью и отправилась в Вальмонт.
И вот — всё не зря. Цветок на картине — первая зацепка. Тот же, что на броши. Не просто похожий. Тот самый.
Совпадение? Нет.
Случайность? Ни за что.
Жозефина бывала здесь. Возможно, она жила в этой комнате.
Натали решила при первой возможности расспросить о ней Огюстена. Он явно служил здесь ещё в те времена, когда Жозефина могла быть в Вальмонте. К счастью, возможность побеседовать с ним появится у Натали уже завтра утром. Он обещал ей экскурсию по поместью. Сказал, что считает своим долгом познакомить молодую хозяйку с её владениями.
Натали невольно улыбнулась, вспоминая свой разговор с Огюстеном. Чем дольше они общались, тем большую симпатию он в ней вызывал. Её порыв предложить ему должность управляющего был неожиданным для неё самой. Но Вальмонту совершенно необходим был именно такой человек, любящий это поместье и преданный ему. Лицо Огюстена в тот момент светилось тихим счастьем, но он, тем не менее, подчеркнул, что с честью будет выполнять обязанности управляющего, пока не найдётся кто-то достойный.
Более достойный, чем человек, который многие годы в одиночку был ангелом-хранителем этого дома? Таких нет.
Натали была очень рада, что он согласился, хотя и с оговорками. Вот только она не знала, как ван-Эльст воспримет, что его фиктивная жена уже раздаёт распоряжения, будто, и правда, является тут хозяйкой. Хотя… он же сам хотел, чтобы их брак выглядел настоящим.
Она улыбнулась своим мыслям и вышла из комнаты — в обеденном зале уже ждал ужин, организованный Огюстеном.
ГЛАВА 24. Ужин при свечах и шорохи ночи
Было бы преувеличением сказать, что Поль ожидал от ужина чего-то особенного. По дороге в обеденный зал дворецкий рассказал, что Вальмонт уже долгое время стоит пустой, за ним в меру сил присматривал только сам Огюстен.
Однако, ещё на подходе Поля покорил умопомрачительный аромат. Когда же он вошёл, то увидел премилую картину. Стол, покрытый чистой, пусть и слегка выцветшей скатертью, ломился от нехитрых, но аппетитных яств: суп, над которым клубился пар, овсянка, запечённый картофель.
Поль машинально отметил уровень организации. Без команды слуг, без предупреждения о визите — и всё же здесь царил какой-никакой, но порядок.
Натали, Виола и Антуан уже сидели за столом. У всех троих глаза горели предвкушением. Виола выразила общий восторг:
— Свежие овощи! Восхитительно! — воскликнула она, искренне изумляясь аккуратным ломтикам огурца, как чуду, не имеющему объяснения. — Как это возможно в таком месте?
Огюстен улыбнулся. Чувствовалось, что эмоции Виолы доставили ему удовольствие.
— Несколько грядок, сударыня, — пояснил он с лёгкой, почти невидимой гордостью. — Держал в порядке на случай, если жизнь вновь вернётся в Вальмонт. Небольшой огород, но достаточный, чтобы украсить стол свежей зеленью.
Поль посмотрел на него с внезапно вспыхнувшим уважением. Пожилой человек. В одиночестве, среди запустения, он продолжал каждый день поддерживать маленький островок порядка. Теплил надежды. И всё это — без зрителей. Вальмонту повезло.
Как только присутствующие взялись за приборы, в обеденном зале на какое-то время воцарилась тишина. Голод взял своё — Поль, как и все остальные, ужинал с таким жаром, будто не ел уже три дня. Он не был бы собой, если бы не отметил с внутренней усмешкой, что эти простые блюда доставили ему больше удовольствия, чем последняя дегустация в "Ле Катр Сезон", где блюдо из трёх травинок и ложки пены стоило как половина его костюма.
И что интересно, удовольствие доставляла не только еда. Полю нравилось наблюдать, как расправляется с ужином Натали. Она отламывала вилкой кусочек запечённого картофеля и аккуратно клала его в рот, делая это с таким аппетитом и наслаждением, что у Поля в голове невольно возникали мысли о других видах наслаждений.
Когда трапеза уже подходила к концу, Огюстен вышел вперёд, слегка поклонился и, сложив руки за спиной, произнёс:
— В мои обязанности входит не только забота о доме, — начал он с почтительной серьёзностью, — но и соблюдение традиций. А значит, я должен рассказать вам легенду Вальмонта.
Виола отложила приборы и устремила на дворецкого полный жгучего интереса взгляд. Он, будто предугадав настроение некоторых слушателей, добавил с мягкой улыбкой:
— Прошу не воспринимать это слишком серьёзно. Иногда легенда — это всего лишь легенда.
Поль мысленно усмехнулся. Всякий раз, когда кто-то начинает с такого предупреждения, жди рассказа о кровавой графине или проклятом зеркале. Стоило ли удивляться, что именно Вальмонт овеян подобными мифами? Из всех поместий, которыми владело семейство ван-Эльстов, единственным проблемным был именно Вальмонт. В отличие от него, например, родительское фамильное гнёздышко Арлевальст, расположенное всего в паре часов езды от столицы, славилось исключительно роскошными балами, которые любила устраивать матушка
