Поля, и великолепными виноградниками, где проходили ежегодные фестивали урожая, которые любил устраивать отец. Правда, теперь, когда родители уехали в длительное морское турне, жизнь в Арлевальсте сделалась более тихой.
— Давным-давно, — заговорил Огюстен, его голос звучал мягко, но внятно, — считалось, что Вальмонт — не просто камни и дерево. Он живой. У него есть характер, память и душа. Говорят, что те, кто впервые ступает под его кровлю, могут ночью встретиться с этим живым существом — истинной сущностью поместья.
Он сделал паузу, будто давая словам осесть в воздухе.
— Эта сущность может являться в разных обличьях — в виде скользящей тени, странного шороха, стука невидимых шагов в коридорах. Иногда — в отражении зеркала, где на мгновение можно увидеть кого-то ещё.
Виола, вся внимание, подалась вперёд.
— Дом с привидениями? — спросила она страшным шёпотом, глаза её блестели.
Огюстен с лёгкой улыбкой возразил:
— Скорее, дом с характером. Своенравный и наблюдательный. Раньше, столетия назад, гости часто рассказывали о фигурах в зеркалах, о странных голосах, о вспышках света в пустых комнатах. История Вальмонта не знала случаев, чтобы это кому-то принесло вред, и всё же испытавшие на себе такой нерадушный приём, старались здесь больше не появляться. Однако последние десятилетия ничего подобного не происходило. Во всяком случае, сам я за годы службы, ничего необычного не видел.
Поль спрятал улыбку в бокал и глянул на Антуана. Тот, судя по глазам, тоже пребывал в ироничном настрое. Интересная легенда, но кто, кроме романтичной Виолы, может воспринять её всерьёз? И всё же, как бы Поль ни иронизировал, ему было интересно, что же преподнесёт этой ночью Вальмонт.
Вернувшись в свою комнату после ужина, Натали сразу почувствовала, как усталость обрушилась на неё всей тяжестью прожитого дня. Дорога, прибытие в Вальмонт, знакомство с Огюстеном, ужин при свечах и старая легенда — всё это переплелось в голове в уютный, но странный клубок впечатлений.
Натали потушила свечи в подсвечнике, оставив гореть только лампу под сиреневым абажуром. Тёплый мягкий свет окрашивал комнату в нежные сиренево-золотые тона, усиливая желание поскорее улечься в постель.
Сладко зевнув, она быстро распустила волосы, сняла платье и, облачившись в ночную сорочку, скользнула под одеяло. Приятная нега разлилась по телу.
Укладывая голову на подушку, Натали мысленно прокручивала события дня. Вот она и в Вальмонте — доме “с характером”. Красивая, конечно, легенда, но прагматичная Натали верить в неё отказывалась. Это Виола сейчас за стенкой в смежной комнате, наверное, грезит о каком-нибудь романтичном привидении.
Натали закрыла глаза и глубоко вдохнула аромат свежести, который шёл от безупречно чистых простыней.
Тишина.
Она уже почти проваливалась в сон, когда вдруг… что-то услышала.
Тихий шорох.
Натали напряглась, прислушалась. Морти — мысленно успокоила она себя. Наверняка это он не может устроиться в своей корзине у окна.
Но шорох повторился. На этот раз — ближе. И чётче. Не царапанье когтей по полу. Не треск мебели.
Шаги.
Медленные. Тихие.
Словно кто-то шёл по коридору… и приближался к двери.
Натали замерла под одеялом, стараясь дышать как можно тише. Это просто дом оседает… старые стены скрипят…
Но шаги становились всё ближе.
Натали услышала лёгкий скрип пола у самой двери. Сердце ухнуло вниз, как камень. Может, всё-таки Огюстен был не так уж неправ? Может, дом действительно решил... познакомиться?
Натали не придумала ничего лучше, как повыше натянуть одеяло — до самого подбородка.
И тут — тихий скрип. Дверь мягко приоткрылась.
Сначала Натали увидела лишь смутную тень, отделившуюся от тёмного проёма. Она успела подумать, уж не закричать ли ей, когда её глаза смогли, наконец-то, разглядеть, кто вошёл: не призрак, не привидение, не таинственная сущность дома…
— Месье ван-Эльст?! — Натали подпрыгнула на кровати от удивления. — Вы… вы что здесь делаете???
— Как что? — невозмутимо произнёс он. — Пришёл играть в лото. Как и договаривались.
ГЛАВА 25. Лото, вдохновение и немного удачи
Если вам когда-нибудь доводилось играть в лото наедине с мужчиной после полуночи, то вы, конечно же… Ах, о чём это Натали? Разумеется, никому ничего подобного делать не доводилось. Это только её угораздило попасть в такую щекотливую ситуацию. Причём, по собственной воле. Она ведь сама дала на это согласие. И теперь не знала, что делать. Ни в одной из тётушкиных книг не было ни одного сколько-нибудь сопоставимого эпизода. И если уж на мгновение представить, что Натали стала одной из героинь тётушкиного романа, то автор явно был не на её стороне. Она вздохнула и сильнее притянула к себе одеяло.
Тем временем ван-Эльст, как ни в чём не бывало, подошёл к столику у окна, открыл коробку, которую принёс с собой, и начал выкладывать её содержимое — фишки и карточки.
— Я правильно понял, что правила игры вам знакомы? — спросил он с лёгкой улыбкой, устремив на неё долгий заинтересованный взгляд.
Натали ощутила, как краска прилила к лицу. Кажется, на неё ещё никогда так не смотрели. А там, под одеялом, на ней была только тонкая ночная сорочка. Из всех многочисленных чувств, которые ею сейчас владели, она выбрала самое безопасное — возмущение, и именно ему дала ход:
— Почему сегодня?! Почему вы не предупредили?!
— У нас же был договор, — напомнил ван-Эльст невинно. — Я захожу по вечерам. Чтобы не оставлять сомнений. Слуги должны видеть. Вы забыли?
Конечно, Натали помнила. Но… но ей казалось, что сегодня и так было достаточно приключений, чтобы могло произойти что-то ещё. К тому же, о каких слугах он говорит?
— Месье ван-Эльст, вам не хуже меня известно, что тут кроме дворецкого никого нет, — напомнила она. — А Огюстен не похож на человека, который будет хоть с кем-то делиться информацией об обитателях Вальмонта.
Поль откинулся на спинку кресла и с ленивой улыбкой развёл руками:
— А как же легенда? Дом может сам за нами шпионить. Тени, сущности, сквозняки… Всё такое. Вальмонт — наблюдательный. Лучше сразу вести себя убедительно.
Смеяться или плакать? Натали понимала, что если в ход пошли такие сомнительные аргументы, то просто так избавиться от Поля не получится. Ей снова стало жарко под его “целеустремлённым” взглядом.
— Месье ван-Эльст, будьте добры, отвернитесь. Мне нужно одеться.
— А стоит ли? — он едва заметно приподнял бровь. — Супруг, если я не ошибаюсь, имеет право видеть свою жену в том, в чём она отправляется ко сну.
— Боюсь, месье супруг, вы забыли некоторые пункты нашего договора, согласно которым, вы и без того за последние несколько минут заслужили кругленькую сумму штрафа.
— Штрафы за взгляды? — он
