Воспользовавшись представившейся возможностью, я постарался внимательно оглядеться, наметить пути вероятного бегства, но таковых не обнаружил.
Внутренний земляной вал венчала такая же высокая бревенчатая стена, как и две предыдущие. По всей ее длине с четырех сторон шла неширокая галерея. Над ней были прорезаны узкие бойницы на тот случай, если падут другие укрепления и придется отбиваться за последним из них.
Эти меры предосторожности свидетельствовали о предусмотрительности орков. Но в общем строения казались совершенно неприступными, и было маловероятно, что враг сумеет добраться так глубоко в крепость.
Ведунья заметила:
— А ведь совершенно так и люди строят свои укрепления. Вспомни Киевские ворота и Золотые ворота Владимира, в наших городах зачастую даже меньше рвов и стен.
Я кивнул головой, соглашаясь. Где-то здесь, как и в любой крепости, должны быть потайные ходы наружу, но как я ни приглядывался, заметить мне их не удалось.
По углам укрепления высились сторожевые башни, возле одной из стен, ближней к реке, располагались приземистые бараки для воинов, амбар, возле которого сейчас разгружали телегу с мешками муки. Там, вероятно, хранились запасы на каждый день и на случай осады.
Посреди площади, под навесом из парусины, стояло высокое деревянное кресло, покрытое волчьими шкурами, спинка наверху была украшена грубой, но не лишенной своеобразной красоты резьбой и золотыми шарами.
6
Горкан стоял в густых кустах гномьего тамариска, не сводя глаз с зубчатых стен Кеграмского форта. Там, внутри этих стен, он родился. Там была его судьба, которая так и не исполнилась. Он мог стать комендантом крепости; но теперь стоит подле нее, как вор, как враг.
Шаман мог открыто подойти к цитадели. Многие из тех, кто служил в ней, помнили его. Порой Горкан ощущал себя чужим везде — и среди орков, и среди печенегов. Но это было лишь чувство, тягостная острая боль в душе. Разумом он понимал, что у медали есть и другая сторона — колдун везде мог сойти за своего.
Подойти к патрульным, — возможно, среди них окажутся знакомые, а если и нет, дозорные наверняка слышали о сыне старого Хунчарда, прежнего коменданта форта.
Гриург примет его, как равного — этот простодушный служака никогда не осознавал, что занял чужое место, и тем самым приобрел себе смертного врага. Там, за пиршественным столом, можно узнать все новости.
Но будет ли разумно открывать свои карты? Для всех Горкан исчез много лет назад, когда стал рабом курганника. Лучше, если для всех он будет оставаться мертвым. Тогда ему будет проще найти череп Всеслава.
Решение было принято. Он миновал дозорных так легко, словно проходил сквозь туман. Маршруты патрульных постоянно менялись, как и время дежурства.
Но Горкан сам был наполовину орком, и видел, что за этой тасовкой стоит неколебимая система, которую вряд ли осознавали сами офицеры форта. Ее сложно выразить словами, — скорее, ее надо было прочувствовать, погрузиться в нее, как маг опускается на дно медитативного транса.
Осторожность подсказывала — вызови голубей, пусть осмотрят Камышовую реку с неба, и сообщают тебе о патрулях. Но самолюбие пересилило, он решил положиться только на интуицию и знание обычаев орков.
Горкан понимал, что это неправильно — тем самым он пытался взять реванш за поражение, которое потерпел тогда в битве с курганником. Однако искушение было слишком велико, и он поддался ему, успокоив себя двумя доводами.
Во-первых, ему полезно рискнуть и выиграть, чтобы подкрепить свою уверенность в себе. Во-вторых, даже если патруль и встретится по дороге, можно всегда вернуться к первому плану, и попросить встречи с комендантом.
Он дошел до стены, ни с кем не столкнувшись, и это наполнило его душу приятным теплом. Подобное шаман ощущал редко — лишь когда удавалось сотворить особенно сложное заклинание, или когда отрубал голову надоевшей любовнице.
Остальное было уже гораздо проще. Высоко вдоль неба, орки шагали по крепостной стене, иногда обмениваясь короткими рыкающими фразами. Ни один из них не видел Горкана — магия иллюзии надежно защищала колдуна от дозорных.
Он неторопливо подошел к стене — знал, что снова рискует, заклинание могло спасть в любой момент. Теперь уже ему не удалось бы сделать вид, будто он пришел мирно поговорить с комендантом — честные гости не лазят через стену к хозяевам.
Но шаман не мог ничего поделать с собой — его охватило пьянящее чувство свободы, которое, казалось, ушло навсегда, пока он был в рабстве у курганника. Теперь каждая мысль об осторожности казалась кандалами, которые он не собирался на себя надевать.
Горкан плавно перелетел через стену — это заклинание он выучил у одного руса, которого пытал на дыбе. Тот надеялся, что его отпустят, если выдаст палачу свою тайну — впрочем колдун его разочаровал.
Проносясь над патрульными, что вразвалку шагали по забралу[6], шаман не смог удержаться от того, что сбил шлем с одного из них. Тяжелый шелом покатился по бревнам, хлопая бармицей[7], словно выброшенная из воды рыба.
Другие ратники с громким хохотом потешались над раззявой-товарищем, и ни один из них не заподозрил, что все произошло не случайно.
Шаман опустился по другую сторону стены. На несколько мгновений он замер, чутко улавливая пульсацию Пустого кристалла. Подобные камни устанавливают в центре каждой крепости орков; и никто, кроме них самих, об этом не знает.
Его первая задача — защищать цитадель от демонов. Вторая — питать энергией магов, которые охраняют крепость.
Вражеские волшебники не могут воспользоваться этим преимуществом, они не только не знают о существовании Пустого кристалла, но и не в силах почувствовать его пульсации. Это дано лишь оркам.
Теперь энергия камня питала Горкана. Шаман мог не бояться, что заклинание иллюзии спадет с него, и он станет видимым.
Оставалось пробраться в покои Гриурга — нет, не проникнуть, а просто зайти туда.
Никто не заметит волшебника, если только не столкнется с ним в узком коридоре. Таких в цитадели не было — орки не допускали мысли, что враг проникнет внутрь, и придется дать ему бой в стенах крепости.
Поэтому все помещения здесь были просторными и широкими, — чтобы было удобнее перебрасывать силы от стены к стене, в зависимости от того, где появится неприятель.
В крепости были свои маги, но Горкан этого не боялся. Их способности не шли ни в какое сравнение с талантами, которыми обладал он.
Уже давно он видел отца только издали, по его воле отданный в распоряжение магов. Потому не только удивился, но и испугался, когда тяжелая дверь распахнулась и вошедший орк объявил, что старый Хунчард ожидает его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
